Другие проблемы, заставлявшие пасовать самых прогрессивных противников эксплуатации животных, тоже исчезли. Сальные свечи уже давно не кажутся незаменимыми: те, кто по-прежнему нуждается в свечах, легко может купить изделия из других материалов. Мыло из растительных масел, а не из животного жира можно купить в магазинах здоровых продуктов. Мы легко обходимся без шерсти, и, хотя большинство овец находится на свободном выпасе, есть серьезные причины бойкотировать и шерсть, поскольку эти нежные животные тоже подвергаются жестокому обращению[416]. Косметику и парфюмерию, сырьем для которых раньше служили дикие животные – например, мускусный олень и эфиопская циветта, – точно нельзя отнести к товарам первой необходимости, но все, кто продолжает ими пользоваться, могут приобрести в ряде магазинов и организаций косметику, которая не содержит продуктов животного происхождения и не тестировалась на животных.
Хотя я рассказываю об этих альтернативах продукции животного происхождения, чтобы показать, что отказ от участия в главных формах эксплуатации животных стал несложной задачей, сам я не настаиваю на абсолютной чистоте всего, что мы потребляем и носим. Смысл изменения потребительских привычек не в том, чтобы остаться в стороне от зла, а в том, чтобы ограничить экономическую поддержку эксплуатации животных и убедить других разделить вашу позицию. Так что нет греха в том, чтобы продолжать носить кожаные туфли, которые вы купили до знакомства с этой книгой; когда они износятся, просто купите обувь из другого материала. Если же вы выбросите пригодную для ношения пару, от этого доходы тех, кто убивает животных, не снизятся. В отношении рациона тоже лучше помнить о главных целях, чем беспокоиться по поводу того, что кусок торта, который вам предложили на вечеринке, может содержать яйцо от фабричной курицы.
Нам еще далеко до того дня, когда мы сможем навязывать свою волю ресторанам и производителям продуктов питания, чтобы те полностью отказались от ингредиентов животного происхождения. Этот день настанет, когда бойкотировать мясо и другие продукты промышленного животноводства будет значительная доля населения. А пока из соображений последовательности нам нужно стараться не повышать спрос на продукты животного происхождения. Тем самым мы продемонстрируем, что не нуждаемся в них. У нас больше шансов убедить других разделить нашу позицию, если мы будем соотносить свои идеалы со здравым смыслом, а не требовать строгого аскетизма, более характерного для религиозных правил приема пищи, чем для морально-политического движения.
Обычно гуманность в отношении к животным дается относительно легко. Нам не приходится жертвовать чем-то жизненно важным, поскольку в обычной жизни интересы людей и животных не вступают в противоречие. Впрочем, нужно признать, что существуют неочевидные случаи, в которых действительно происходит самое настоящее столкновение интересов. Например, нам нужно выращивать овощи и злаки для личного потребления; но эти растения могут поедать кролики, мыши и другие «вредители». Здесь сталкиваются интересы людей и животных. Что же делать, если следовать принципу равного учета интересов?
Для начала рассмотрим нынешнее положение дел. Фермер наверняка захочет избавиться от «вредителей» самым дешевым способом. Обычно это яд. Животные съедают отравленную приманку и умирают медленной, мучительной смертью. Никто не берет в расчет интересы «вредителей», да и само слово намекает на отношение к этим животным[417]. Но отнесение их к вредителям – воля человека, а кролик-вредитель может страдать не меньше, чем ваш любимый белый кролик-компаньон, и его интересы тоже должны учитываться. Проблема состоит в том, как защитить жизненно необходимую нам пищу и при этом проявить как можно больше уважения к интересам животных. Наверняка наши технологические возможности позволят найти решение, которое пусть и не устроит полностью все стороны, но, по крайней мере, не причинит таких страданий, как существующее «решение». Например, очевидным шагом вперед будет использование приманок, которые вызывают бесплодие, а не мучительную смерть.
Когда мы защищаем свою пищу от кроликов, а дома и здоровье – от мышей и крыс, вполне естественно отгонять животных, которые покушаются на нашу собственность: так поступают и сами животные, не подпуская никого к найденной пище. На данном этапе нашего отношения к животным абсурдно было бы ожидать, что люди вдруг изменят свое поведение. Возможно, со временем, когда будет покончено с более возмутительными проявлениями видизма и отношение к животным изменится, мы поймем, что даже животные, в какой-то степени угрожающие нашему благополучию, не заслуживают жестокой смерти, которая им уготована сейчас; и тогда мы сможем найти более гуманные способы ограничить численность тех животных, чьи интересы действительно противоречат нашим.
