У этого бота был форсированный движок, поэтому, сильно расходуя топливо на форсаже, я за четыре часа добрался до среднего шахтёра. При приближении, пройдя под именем Морда Вивьена идентификацию у корабельного искина, я пристыковался к одному из двух шлюзов. Искин бота сразу же начал разворачивать оборудование для закачки топлива, искин «Иланы» дал ему доступ к бакам, а я, пройдя шлюзование, оказался на борту шахтёрского крейсера.
Сразу после шлюзовой я повернул налево и направился к рубке, но остановился на пути. В небольшом помещении, дверь в которое была открыта, находилась лечебная капсула, рядом полулежала, опёршись о неё боком, молодая женщина в комбезе медика с теми же признаками сильного истощения, что я видел у пилота, а в самой капсуле находились двое детей. Мальчик лет шести и девочка-кроха лет трёх. Они тоже были истощены, но не так сильно, как взрослые. Это меня и поразило – капсулы не были приспособлены к работе над двумя разумными. Открыв настройки, я ещё больше поразился, с каким искусством на грани отчаянья женщина, а она, по-видимому, была матерью детей, настроила её.
Наклонившись, я пощупал пульс на шее женщины, отчего она вздрогнула, медленно приходя в себя.
– Живая, – пробормотал я.
Дети были более-менее в порядке, а вот их мать на грани. Когда я прицепил к её шее аптечку, активировав на работу, то все индикаторы загорелись красным. Это было очень плохо. Так что я не раздумывая отдал приказ на открытие капсулы.
Дети ещё не пришли в себя, когда я подхватил на руки мальчишку и направился в каюту капитана. Там я, к своему изумлению, обнаружил ещё одну женщину с повязками на кистях рук и ещё одну маленькую девочку, только в этот раз лет четырёх на вид. Женщина была без сознания, очень бледная, как после кровопотери, вот ребёнок находился в сознании, очень серьёзно глядя на меня, и лежал рядом с женщиной, видимо, матерью. Заметив, что у девочки испачкан подбородок красным, я понял, что её мать поддерживала жизнь в дочери, давая пить свою кровь.
Покачав головой, я положил мальчика рядом с девчушкой, улыбнулся ей и сказал:
– Посмотри за ним, я сейчас ещё девочку принесу, а потом дам вам поесть. Вам ещё можно, вот родителям вашим нельзя.
Одновременно беседуя с девочкой, я наклонился и прицепил к шее её матери коробочку аптечки. Как и ожидалось, все индикаторы загорелись красным.
– Есть хочу, – тихо сказала девочка, на её глазах появились слёзы, и она сильнее прижалась к бессознательной матери.
Выскочив из каюты, я добежал до местного медбокса, медик уже почти пришла в себя. Я достал из капсулы кроху, та уже открыла глаза, положил её на лежанку в помещении бокса, после чего поднял на руки удивительно лёгкое тело матери и, положив в капсулу, начал настраивать управление. Закончив с этим делом, я под шипение закрывающейся крышки капсулы отнёс кроху к остальным детишкам. Проверил, как там держится женщина, думаю, аптечка даст им время, чтобы дотянуть до госпиталя, после чего, сбегав на бот, принёс солдатские пайки и, отрезав от одного два маленьких кусочка, дал их девочкам, мальчишка ещё окончательно не пришёл в себя. Дети были голодны, но в принципе этого калорийного питания им должно хватить, с размером я не переборщил, переедания не будет.
Только после этого я направился в рубку. Там была та же картина, в кресле полулежало бессознательное тело капитана с признаками крайнего истощения. Наверное, ему вровень будут только жертвы фашистских концлагерей. Подняв тело пилота и положив его на пол у входа, я занял кресло, временный пилотский доступ у меня был, и, запустив разгонные движки, частично топливо уже было перекачано, направил шахтёрский крейсер к «Огоньку». Всех шестерых нужно было срочно доставить в госпиталь.
Подхватив на руки капитана, я отнёс его в каюту и положил на общую кровать. Я уже понял, что обе женщины его жены, да и дети его. Обе девчушки уже уплетали паёк, заканчивая с ним, а мальчишка только принялся за еду, он тоже был в сознании. Под их любопытно-серьёзными взглядами положив отца на кровать, я осмотрелся и спросил у детишек:
– Соки будете? Натуральные.
Когда крышка капсулы реаниматора начала подниматься, я подошёл с планшетом в руках и, посмотрев на пациента, поинтересовался:
– Как вы себя чувствуете?
Я был в белом комбезе медика с нашивками врача и своим видом напоминал обычного сотрудника медсекции. С учётом того, что бокс также был один в один похож на реанимационный, чем он и являлся, то понятно, что антураж был вполне в тему. Причина такого моего решения – сыграть под медика – была проста. Надо сразу травмировать шахтёрскую семью новостями о Содружестве, постепенно всё нужно им преподносить, постепенно. Это я вам как профессиональный сертифицированный врач говорю.
Лежавший в капсуле Ларг Дион открыл глаза и посмотрел на меня. Медленно в его глазах начало проступать понимание, где он находится.
– Как мои жёны и дети? – сразу же спросил он.
– Ими занимаются, насколько я знаю, они уже идут на поправку. Вы не ответили на мой вопрос, как вы себя чувствуете?
– Лёгкость в теле и небольшая слабость.
