В пригороде Орджоникидзе жил свояк, решили по пути и его навестить. Заправились под завязку. Взяли с собой жен, чтобы было кому торговать. Двинулись. Выехали рано утром, к вечеру добрались до Орджоникидзе. Переночевали у свояка. Когда ехали по Военно-Грузинской дороге, несколько раз делали перевалы, любовались Эльбрусом, Тереком, пили нарзан. После Крестового перевала проехали Цхинвали и на развилке заплутались, вместо дороги на Тбилиси свернули на дорогу, ведущую к турецкой границе. После селения Вале на скорости проскочили пост ГАИ. Так как транспорта в этом направлении было мало, то дежурные на посту службу несли халатно. Выскочили из КПП, когда машины промчались мимо. Степан потом рассказывал – он видел, как им махали, но подумал, что это очередные сборщики подати. Минут через сорок дорога уперлась в пограничный шлагбаум. Два дня продержали их на заставе, выясняли, кто и откуда. Степан с кумом и с женами наблюдали с горки, как за рекой около мазанок суетятся турчанки.
Питались в солдатской столовой. Поедали с охотой солдатские супы. На заставе было свое подсобное хозяйство. Подарим солдатам две пары веников.
До Тбилиси добрались быстро. Заехали на базар. А тут веников пруд-пруди. На рубль давали два веника. Потолкавшись по базару, решили ехать в портовый город Поти, с надеждой, что веники купят туристы-иностранцы, как реликвии на память о посещении Союза. Отъезжая от Тбилиси, видели, как в лощинах вызревали крупные метелки веников. Когда приехали в Поти, убедились, что это небольшой, заброшенный богом городок, с пыльными и грязными улицами. Ни одного веника не продали. Решили ехать в Краснодар берегом моря через курортные города побережья. Купальный сезон на исходе, отдыхающих мало, начало учебного года. Родители покинули гостеприимные пляжи. По дороге продали несколько веников по рублю. Измотанные и полуголодные, неделю не купаные, невыспавшиеся, без рубля в кармане, что выручили – ушли на питание и бензин, торговцы подъезжали к границе Краснодарского края. На КПП через пограничную реку Псоу остановили. Проверили груз. Стали интересоваться, почему везут веники в Краснодар из Грузии. В Грузии цена: на рубль – два веника, в Краснодаре по рублю, значит везут, чтобы обогатиться – настоящая спекуляция. Расспросы, письменные объяснения, что они краснодарцы, ездили торговать своим товаром. Запрос, кто такие, откуда. Пока выясняли – прошли сутки. Пришло подтверждение, что веники выращены на своем огороде. Денег нет. Заправиться не на что. Бегали по Адлеровскому поселку и отдавали веники за любую цену. Наскребли на заправку. Отправились до Новороссийска. В Новороссийске цена венику 70 копеек за штуку. Возвращаться в станицу с непроданными вениками стыдно – станичники засмеют. Остались торговать. Продавали трое суток. По прибытию в Старокорсунску на расспросы отвечали: «Хорошо съездили». И только через год рассказали правду, сначала соседям, а через неделю знала вся станица. Смеялись. При неудачной торговле повторяли: «Спекульнул, как братья Степан с Иваном».
Летчики зачастую спиваются не от того, что устали от неба или потеряли любовь к авиации, а больше от неустроенности. Возраст сорок. Переезды из гарнизона в гарнизон. Жизнь в взвешенном состоянии, не решен квартирный вопрос. Подрастают дети, их надо учить. Учебные заведения в сотнях километров. Родители живут в глухой деревеньке, постарели. За ними нужен уход. Шлют слезные письма: «Сыночек, на старости мы совсем одиноки, растили вас – была война, некогда было вам уделять внимание, а сейчас бы понянчились с внуками, да не видим их, взяли бы к себе на лето, в случае болезни больница за сорок километров, что случись, не будет нам прощенья». Да и пока молоды, надо успеть обустроиться на новом месте, получить новую специальность, до старости еще далеко-далеко.
Молодые, здоровые, полные сил летчики изыскивают пути списания с летной работы и демобилизируются. Перспектива карьерного роста не велика: три командира эскадрильи, командир полка и два его заместителя. Высшее начальство не препятствует, каждый год по стране сокращается по два-три полка, но и не предлагает раньше времени демобилизироваться – иначе обида всего летного состава.
Ни один командир не скажет: «Петров, Иванов – … пора вам ложиться в госпиталь на списание» Летчик ответит: «Я только проходил комиссию, по всем параметрам без изъянов, замечаний нет. При переаттестации рекомендован на высшую должность, класс подтвердил. За умение от командующего благодарность». Нет, никто не предложит. Летчик должен решить этот очень сложный вопрос сам. Решение принято. В первую очередь радуется жена: «Наконец-то будет своя квартира, не надо быть в напряжении в дни полетов, ждать из служебных командировок». Летчик начинает бегать и интересоваться, как лучше списаться. В первую очередь собирает информацию у тех летчиков, которые списались и пока в ожидании квартиры живут в гарнизоне.
