Бакинский госпиталь. Третий день. У майора Дерябина замечаний к здоровью нет. Переживает. Кто-то посоветовал: наточить две кнопки, вставить между пальцами ног и во время снятия кардиограммы через пять секунд резко сжимать пальцы. Линия кардиограммы будет прыгать.
Наточил, вставил, прилег на кушетку. Сжимает пальцы. Боль ударяет под ложечку. Хочется кричать, но надо терпеть. Дерябин встает. Кнопки выпадают и впиваются в пятку. В глазах темнеет. Опирается на стенку. Врач спрашивает: «Что, больно? Садитесь на стул, будем вытаскивать кнопки. Не вы первый. Зачем так делали? Сказали бы, что надо списаться, я бы вам такую кривую выдала, что комиссия удивилась бы, что вы еще живы. Есть распоряжение – летчиков, которым за сорок, желающих уйти с летной работы – списывать. Ну и вот, достала из пятки кнопку и прижгла йодом, пожалуйста, подержите несколько минут ватку, смоченную в спирте. Идите в палату и отдыхайте, а ваши вопросы мы решим».
Дерябин, подпрыгивая на одной ноге, зашел в палату. Его ждали. Увидев его кислую физиономию – грохнули смехом. Дерябин взорвался: «Мудаки, засранцы! Не могли придумать, что-то попроще».
– Ничего, боль пройдет. Но зато надежно.
Бакинский госпиталь. Молодой летчик на медицинском обследовании. Недавно прибыл в часть. В части летчиков излишки, пока за штатом. Местечко – райский уголок. Взлетная полоса заканчивается у обреза моря. Благодать. Во время полетов можно не один раз окунуться в море. Жена москвичка. Ей тут правится. Быстро обзавелась подругами. Каждый вечер – купания в море. Городок в цветах. Фрукты стоят копейки, нежнейшее вино «Лыхна» – 90 копеек бутылка. В столовой круглый год свежие овощи. Приказ с округа, летчиков заштатников для прохождения дальнейшей службы отправлять в Красноводск. Служившие там летчики смогли попасть сюда, Гудауту, только через Камчатку или Крайний Север. Рассказывали, что Красноводск хуже каторги. В апреле растительность выгорает, до глубокой осени пыльные бури. Солнце палит нещадно. В июле от жары деревья сбрасывают листву. Вода Каспия у берегов летом исходит паром, горячая. Дороги накалены как на углях – ногой не наступишь. В море толком не искупаешься, вода соленая, плотная, как рапа. Воду привозят в бочках. Одну и ту же воду используют трижды. Сначала для душа, потом ею моют полы, а после поливают деревья возле домика. Жена настаивает: «Коля, демобилизируйся, у родителей трехкомнатная квартира, папа устроит на перспективную работу, я инженер-технолог, пойду на завод. Списывайся. Не хочу я за Каспий к басмачам».
В палате пожилые офицеры, послужившие по двадцать пять и более лет, хлебнувшие лиха по самые ноздри: и Ваинга, и Угольные Копи, и Майгатка, и Забайкалье.
Вечерами воспоминанья, воспоминанья. Оказывается, многие побывали в этих местах, но в разное время, есть общие знакомые. О своих командировках отзываются по-разному, но это все в прошлом.
Николай прислушивается, хочет спросить, какие болячки более характерные, при которых спишут непременно. В палате знают, что молодой, краснощекий, чубатый летчик лег на списание. В палате после ужина никого, курят во дворе.
В курилке стоит грохот, идет травля анекдотов. Медицинская сестра разносит пробирки для анализов мочи, кала. Рядом появляется пробирка «пот». Заходят в палату. Николай внимательно читает листки. Спрашивает: «Можно мочу с вечера набрать, а то утром я забуду?» Отвечают: «Только утренняя». «А как я соберу пот?» Старый полковник советует: «Сынок, встань пораньше, под мышки положи вату и побегай вокруг госпиталя, пока не вспотеешь, потом отожмешь ватки в пробирку».
Рано утром майор, фронтовик, Герой Советского Союза подзывает солдатика, выскочившего покурить. «Пожалуйста, окажите любезность… Видишь у забора ослик ходит, он каждое утро вон у того столбика мочится. Набери в кружку этой жидкости, а то мне сегодня сдавать, а она проклятая по капельки капает, иссох видимо я совсем».
– Давайте я в кружечку схожу.
– Нет, дорогой товарищ, нельзя. У тебя моча еще детская, врачи не поверят. А мы с этим ослом ровесники, она у него погуще будет.
Утром анализы выставляются на окне около туалета. Майор незаметно подменяет баночку с мочой. В палату заходит медсестра, смеется. Спрашивает: «Кто тут Брусякин Николай?» Коля быстро соскакивает с кровати.
– Я.
– Вот вам придется еще раз сдавать анализ пота, для исследования это мало.
В палате смеются. Предлагают варианты: «Ты закутайся в два одеяла, вспотеешь, а мы потом скребочком соберем с тебя пот».
Какой у него пот. Он еще молодой. Жирка нет. Пусть наплюет, говорят слюна и пот имеют одинаковую структуру.
На другой день, во время обхода, в палату заходит заведующий отделением, в сопровождении группы врачей. Говорит: «Лейтенант Брусякин, дела ваши неважные. Анализы мочи очень плохие. В почках наличие песка и камней, много белка. Есть признаки инфекции венерологического заболевания. Переведем в кожно-венерологическое отделение. Будем лечить». Николай побледнел, покрылся испариной. Просит у сестры ватку, вытирает пот и отжимает в ложку.
