Обратный адрес я указал свой собственный, надеясь, что проверять никто не будет. Получив мое письмо, в дирекции ТЮЗа заволновались. Там сидели чиновники, очень далекие от искусства, попавшие на свои посты после того, как погорели на предыдущих. Я знавал среди них и бывшего пожарника, и бывшего завмага. Для этих людей самым главным было угодить начальству и не создавать себе лишних хлопот, поэтому они сразу стали «реагировать». Был собран худсовет, на который вызвали обоих исполнителей роли Пилюлькина. После их внешнего осмотра было решено, что в письме шла речь о Жуке, так как Леончик в то время усы еще не одевал. Анатолию объяснили суть дела и предложили сбрить усы, но он, ветеран театра, наотрез отказался. Тогда ему зачитали то место из письма, где шла речь о снятии его с роли, и пригрозили, что сделают это. Снятие с роли артиста, у которого она — единственная, для любого артиста почти катастрофа, но для Жука и Леончика, игравших бывало в день по три роли и стонавших от перегрузки, такое решение было бы равносильно подарку, тем более, что на их зарплате это никак не отражалось, они получали заранее установленный оклад, не зависевший от количества сыгранных ролей. Поэтому угроза начальства Толю Жука очень обрадовала, но, чтобы не сорвалось, он, как хороший артист начал возмущаться и убеждать всех, что усы ему бесконечно дороги, тем более что в других спектаклях они даже помогают ему входить в образ. «Их можно при необходимости приклеивать», — посоветовали Анатолию, но он решительно отверг такое издевательское предложение, и в итоге с роли Пилюлькина был снят.
Опустив голову и шаркая ногами, вышел Жук из кабинета, но едва за ним закрылась дверь, дальше по коридору двинулся уже пританцовывая. Такого подарка судьбы он и не предполагал…
