Противодействие, которое противник оказывал армии при ее продвижении на юг, было незначительным, за исключением районов Бамбана, аэродрома Кларк и Форт- Стотсенбурга. Здесь он упорно сопротивлялся. Хотя у нас потери были небольшие, необходимость строительства дорог для обеспечения снабжения войск по мере продвижения их вперед замедляла темпы нашего наступления на юг.
Чтобы обеспечить безопасность баз, которым угрожала отчаянно сражавшаяся крупная группировка противника на левом фланге армии, я вынужден был направить на этот фланг больше войск, чем это понадобилось бы при иных условиях. В результате этого у меня оставалось меньше сил для наступления на юг.
По мере развития операции становилось более ясным, что противник, угрожая нашим базам с севера, одновременно сосредоточил крупные силы к востоку и западу от Центральной равнины с очевидной целью — воспользоваться большой растянутостью наших войск при наступлении на юг и нанести удар во фланг.
В этих условиях всякое поспешное продвижение на юг с недостаточными силами прямо сыграло бы на руку противнику и, по всей вероятности, повело бы к излишним осложнениям. Поэтому, хотя я и стремился быстрее пробиваться на юг, чтобы взять Манилу по возможности к 26 января — дню рождения генерала Макартура, но считал это нецелесообразным. Я решил ждать подкреплений, которые должны были прибыть 27 января, а затем уже начать решительное наступление на Манилу. Последующие события подтвердили правильность такого решения. Генерал Макартур был, несомненно, крайне разочарован тем, что Манила не будет взята так скоро, как этого он желал. Но он воздержался от того, чтобы приказать мне (что он легко мог сделать) пойти на рискованный шаг, поскольку я считал это неоправданным при тех силах, которые были тогда в моем распоряжении.