Худое, жёлтое лицо Толи покрылось каплями холодного пота. Он хотел сказать, что болен, но ясно понимал, что оправдываться бессмысленно.Штейнер слегка нагнулся, вытянул длинную, покрасневшую шею, присел, поднялся и сказал:— Так давай…
«Айн, цвай! Айн, цвай!—отсчитывал Штейнер в такт приседаниям Толи. На пятом или шестом приседании у Толи потемнело в глазах, подкосились ноги, и он, покачнувшись, беспомощно опустился назад. Но всё-таки Толя не упал и, оттолкнувшись здоровой рукой от земли, снова с трудом поднялся. Ребята с жалостью и тревогой смотрели на Толю, а он едва держался на ногах, покачиваясь из стороны в сторону, тяжело дыша. Из задних рядов вырвалось:— Звери!
— Вставайт прямо! — Штейнер толкнул сухим, костлявым кулаком в грудь Толи.
Мальчик потерял равновесие. Теперь он наверняка упал бы, но кто-то подхватил его и помог устоять. Толя ничего не видел. Глаза заволокло горькими слезами обиды.— Я болен. Я не могу больше…— проговорил он хрипло.
— Молчать! — заорал Штейнер.
— Господин комендант, он правда болен! — не выдержав, крикнул Вова.
Штейнер мельком бросил злой взгляд на Вову и ударил Толю по лицу. Мальчик, как сноп, повалился наземь. Штейнер со злобой ударил его сапогом в бок.Глаза Жоры загорелись злыми огоньками. Он сжал кулаки и подался вперёд. Казалось, вот-вот он бросится на коменданта. Но кто-то схватил его за руку и прошептал:— Стой!
Жора обернулся и увидел бледное лицо Вовы. Слёзы катились по его щекам, губы вздрагивали, и весь он трясся, как в ознобе. По рядам пронёсся ропот негодования. И тут мальчики увидели: собрав последние силы, Толя приподнял окровавленную голову, медленно встал на ноги и плюнул прямо в лицо коменданту.Ребята, ахнули. В этот же миг тяжёлый удар Штейнера свалил Толю на землю. Взбешённый комендант, крича что-то по-немецки, топтал упавшего мальчика своими большими начищенными сапогами. Толя тяжело дышал и хрипел. Потом он как-то странно вытянулся.Тяжело дыша и разрывая зубами потухшую сигару, комендант пошёл к выходу. Ребята бросились к Толе, но охранники уже подхватили его и понесли куда-то за бараки.Жора, до боли сжимая кулаки, с дрожью в голосе шептал:— Обожди, гад!.. Мы ещё рассчитаемся с тобой!
<p id="AutBody_0_toc279769315"> В НЕИЗВЕСТНОСТЬ</p>После «смотра» ребят разогнали по баракам переодеться. Вова плакал, плакал, как маленький. Он и Жора хотели было совсем не выходить из барака — сказать, что у них больше нечего надеть,— но один из мальчиков подал мысль: пожаловаться на коменданта важным господам, которые должны приехать в лагерь.— Попробуем! — решился Вова и вытер лицо.— Давай одеваться!
— Гады! Гады!— повторял Жора,— Я бы задушил эту вонючую воблу, если бы ты не остановил меня.
— Тебя бы убили, как и Толю,— вздохнул Вова.
— Подожди, мы всё равно рассчитаемся с ним…
