— Я, юный пионер Союза Советских Социалистических
— …стоять за победу коммунизма…— одновременно с ним тихо и медленно произносили все.
— Кто хочет сказать? — спросил Вова и сел. Он только теперь заметил, что говорил стоя.
— Жить невозможно,— жаловалась Шура.— Эльза Карловна бьёт нас, особенно Аню. Вчера Аня всю ночь проплакала. С ней вообще что-то нехорошее делается. Она иногда за весь день слова не скажет. Работаем до упаду, а ведьма всё недовольна. Коровы молока дали мало — бьёт. Плохо прибрались в доме, печки плохо натопили — бьёт. Позавчера мышь в молоко попала. Эльза Карловна зачерпнула её поварёшкой, выбросила, а молоко заставила слить в большую флягу, которую потом Вова отвёз. А Люсе попало — почему недоглядела.
— Вот это да! Своих, гадючка, молоком с мышами кормит! — удивился Жора.
— Я ещё не знаю, чем мы можем помочь пленным,— продолжала Шура.— Но я за всех девочек говорю: мы согласны… Люся ничего не боится. Я тоже. А что здесь, в Германии, есть советские люди, военнопленные, — от этого нам легче терпеть… Всё-таки мы не одни тут ждём Красную Армию.
— Что касается меня,— сказал Юра,— я готов на всё. Я буду делать всё, что потребуется. Прав Вова: что-нибудь да сделаем. Мы не свободные, нам тяжело, но мы должны помочь пленным: им ещё тяжелее.
