— А я вот боюсь, что она всех нас может подвести,— горячился Костя.
— Аня — просто несчастная, слабенькая девочка, вот что я скажу! — решительно заявил Жора.— Надо быть к ней внимательнее, чаще разговаривать по душам, и тогда всё будет в порядке…
— Вот это да! Так и засыпаться можно,— вымолвил, наконец, ЖЬра.— Нет, вы смотрите, появляется, как тень, вот это Лунатик.
— У Эльзы какой-то праздник,— сказал Вова, когда ребята собрались на обед.
— Наверное, дочка именинница,— предположил Юра.— Да я сам видел: какая-то немка целовала её и поздравляла. Девчонка сегодня нарядная: бант голубой в волосах, новое платье, туфельки лакированные—и на пианино с утра играет.
— Как заяц на гитаре! — хихикнул Жора.— Обо всем этом у Кости надо спросить. Может быть, он от своей приятельницы узнал, какой там праздник.
— Костя, как хоть её зовут? — спросил вдруг Юра.
— Гильда. Ты что, не знаешь?
— Вот-вот у этой Гильзы узнал бы, да и нам сказал! — озорничал Жора.
— Ты… ты меня Гильдой не попрекай! Понял? — Костя сорвался с места и убежал.
— Я слышала,— с дрожью в голосе заговорила Аня,— в доме часто упоминали Москву.
— Даже поесть не даст! — проворчал Вова.
— Опять бедняга, голодная, будет подавать на стол всякие вкусные блюда. Ох, как это тяжело, если бы вы знали ребята!— сказала Шура.— Знаете, ведьме этой доставляет удовольствие, когда мы, голодные, прислуживаем ей.
— Москау фюит, капут! — и захохотала, откинувшись на спинку стула.
— Германская армада в Москау, капут Москау!..
