Первая группа пролезла благополучно, но, когда около Павлова собралось ещё несколько человек и он начал пропускать одного за другим, в противоположном конце лагеря раздался выстрел. Послышался отдалённый окрик часового:—Хальт! Хальт!note 18
Почти одновременно с выстрелом Костя увидел чёрную тень. Не помня себя от волнения, он хрипло спросил:— Москва?
В ответ услышал:— Победа!
Ему хотелось кричать от радости. Кто-то притронулся к нему, обнял и поцеловал. Костя не успел придти в себя, как около него уже стояло несколько человек, появившихся точно из-под земли, но все они стояли молча, ждали ещё кого-то.В лагере началась суматоха. Теперь уже не было сомнения в том, что кто-то попался. В эту минуту Костя вспомнил, что ему ведь следует уже идти, вести людей.Павлов оставил лагерь последним. Но, как только он выполз за проволоку и встал, ему чуть выше колена обожгло ногу. Он услышал крики часовых и выстрелы из автомата. Сжав зубы, Павлов, прихрамывая, бежал следом за ушедшими товарищами. Он был уверен, что стреляли не в него. «Кто же из наших попался?» — думал он с тревогой.Когда пленные подошли к Шуре, в лагере застрочил пулемёт и в небо взвились осветительные ракеты.— Надо спешить,— спокойно сказал нагнавший товарищей Павлов.— Иванов, вы с первой группой бегите первым маршрутом, с девочкой. Бежать как можно быстрее, но осторожно… Вы, Бурыкин, со второй группой следуйте за мальчиком. Все идём в одном направлении до реки, там, не пересекая её, проходим вброд метров пятьсот, чтобы скрыть следы, и соединяемся в назначенном пункте встречи с Вовой и Жорой.
Бурыкин, тот самый пленный, который первый встретился с Костей и поцеловал его, тотчас тронулся со своей группой. Когда они миновали опушку леса, Бурыкин спросил Костю:— Правильно бежим, сынок?
— Кажется, правильно,— нерешительно ответил растерявшийся Костя.
