От Балаклавы к Инкерману полностью

И тут такой казус: семья собирает деньги, а казенное имущество преспокойно забирают русские негодяи, а один из лучших и новейших боевых кораблей Королевского флота превращается в портовую шаланду…

Решение созрело. Оно основывалось на трех аргументах в пользу решительной атаки.

- русские заканчивают сражение и не предполагают дальнейшие наступательные действия хотя бы потому, что у них уже не было необходимого численного превосходства;

- русские не будут активно противодействовать потому, что к англичанам подходят 4-я дивизия Каткарта и Гвардейская бригада герцога Кембриджского;

- русские не будут продолжать сражение, потому что к 12 часам на их фланге уже «висели» 2-я дивизия французов и их кавалерия.

Не стоит большого труда увидеть ошибочность этих выводов.

Что произошло дальше — общеизвестно и до такой степени многократно «разжевано», что повторять его не имеет смысла. Сотни, тысячи раз разбираться, кто, что и каким почерком написал, кто, что и куда повез, кто что забыл и кто что запутал, просто, поверьте мне, скучно. Да я и уверен, что матерый читатель, обнаружив на страницах этой работы очередное переливание из пустого в порожнее, не слишком приветливо выскажется об авторе, решившем стать одним из многих.

Сам ход атаки многократно едва ли не по каждому человеку, каждой лошади и даже по отдельным представителям племени офицерских собак проанализирован английскими исследователями. Один из наиболее дотошных — Марк Адкин.^{805} И потому мы этот акт спектакля пропускаем и переходим сразу к драме: «бестолковее и бессмысленнее этой атаки вряд ли можно что-либо придумать».^{806}

Итак, капитан Нолан, адъютант Эйри, типичный английский сноб и отчаянный малый, всей своей предыдущей службой демонстрировавший желание закончить жизнь со сломанной шеей, блестящий офицер, автор нескольких книг по тактике и подготовке кавалерии^{807} и «кавалерийский «маньяк», сам вызвался доставить приказ Раглана командиру кавалерийской дивизии лорду Лукану.

Пауэлл из 13-го легкого драгунского полка вспоминал, как к ним «…прискакал смелый и отважный капитан Нолан с приказом от лорда Раглана; лорд Лукан тогда находился справа от нашей шеренги; соответственно, взвод А стоял рядом с ним. К этому взводу принадлежал я, и я четко слышал этот приказ; он был таков: «Легкая бригада выйдет в атаку и захватит орудия, указывая при этом направление, дабы не вышло ошибки, при поддержке французской кавалерии слева и английской пехоты справа». По-моему, у лорда Лукана возникли сомнения. Капитан Нолан сказал: «Вон там орудия, и Ваш долг — их взять!».

Подозвали лорда Кардигана и посовещались с ним; разговор этот я, разумеется, не слышал. Его Светлость встал в центре нашей шеренги, это между или, скорее, впереди 17-го и 13-го полков, и отдал приказ выйти в наступление.^{808}

Может быть, Пауэлл и не слышал, но Кардиган позже утверждал, что Нолан вопил, как женщина.

Что произошло дальше, наверное, даже лучше описал не Боске своей легендарной фразой «Это красиво, но это не война», а его адъютант Фей: «Это было печальное зрелище».^{809}

Таким образом, линии ошибки сошлись на капитане Нолане, который по своей доброй воле доставил злосчастный приказ, отдававшие который Раглан с Эйри видели то, чего не могли видеть исполнители, которым предписывалось действовать.

«Проблема была в том, что Лукан действительно не мог понять, чего же от него хотят. Находясь в низине, он в отличие от Раглана не мог видеть того, что творилось за ближайшими холмами. Ему не были видны редуты. И конечно, он не мог наблюдать, как русские артиллеристы забирали с позиций трофейные пушки. Со времени начала боя он не предпринял никаких мер для выяснения обстановки за холмами, которые закрывали участок земли, захваченный русскими. Единственными орудия, которые находились в поле его зрения, были пушки поддержки русской кавалерии, сосредоточенной в Северной долине».^{810}

Вместо того, чтобы идти к захваченным русскими передовым редутам, Кардиган направил бригаду через всю Северную долину, между Федюхиными и Балаклавскими высотами, прямо в расположение российских войск. Бригада образовала три линии. В первой: 17-й уланский и 13-й легкий драгунский полки. Во второй: 11-й гусарский полк. В третьей: 4-й легкий драгунский и 8-й гусарский полки. Кардиган лично возглавил атаку.^{811}

Перед атакой полк перестроился: первая линия — 11-й, 17-й, 13-й полки; вторая — 4-й и 8-й полки.^{812}