Удивительная чистота на территории череповецкого металлургического гиганта в большой степени объясняется тем, что у его доменного цеха нет шихтного двора — одного из главных рассадников пыли и грязи на старых заводах. Руда приходит на завод в обогащенном состоянии, в виде концентрата с 60-процентным содержанием железа. Прежде чем загрузить в домну, его обрабатывают на агломерационной фабрике, превращая в офлюсованный агломерат. Охлажденный в огромном чашевом охладителе — это тоже новинка металлургической техники, — агломерат подается в доменную печь не в железных вагонах по громоздкой железнодорожной эстакаде, а при помощи обычных транспортеров. Все эти процессы максимально автоматизированы с применением дистанционного управления. Удивительно ли, что череповецкие домны выдают чугун исключительно высокого качества и работают на самом передовом технологическом режиме, имея самое высокое давление дутья, самые высокие температуры и самый низкий расход кокса.
На вершине современной техники находится и коксохимический цех. Уголь поступает сюда, пройдя через углеобогатительную фабрику, на которой всеми механизмами управляет один человек. Регулирование работы коксовых печей, их загрузка и разгрузка — все это происходит автоматически. Внедряется безводное охлаждение кокса, дающее большие выгоды по сравнению с обычным мокрым тушением.
В мартеновском цехе первая его печь дала 700 плавок без капитального ремонта и была остановлена только потому, что этого требовали интересы координации производства, а то могла бы и дальше плавить сталь. А вторая печь вплотную подошла к мировому рекорду продолжительности работы и имеет все данные, чтобы его перекрыть. Здесь в грозном грохочущем мире наполненных сталью ковшей, вагонов с шихтой, загрузочных механизмов, ярких отсветов пламени, рвущегося из громадных печей, все совершается в четком размеренном ритме, настолько наглядном, что в грохоте чудится музыка, управляющая движениями людей и машин.
В заключение нашей экскурсии по заводу мы беседуем с начальником технического отдела С. Н. Богопольским. Свой рассказ он начал так:
— Молодые инженеры, придя с вузовской скамьи на производство, нередко убеждаются в том, что в учебниках сказано одно, а на практике происходит совсем другое. Организуя работу нашего завода, мы стараемся не давать материала для подобных открытий: здесь все должно происходить именно так, как учит современная металлургическая наука. Мы не ограничиваемся задачей выдать как можно больше металла в короткий отрезок времени; мы заботимся и о том, чтобы печь дала максимальное количество металла за все время своей службы, в соответствии с точным технико-экономическим расчетом.
Он говорит о заводе, а перед нами постепенно раскрывается характер самого этого человека, немолодого, но без седины в чуть редеющих темных волосах, со спокойно-медлительными, будто бы усталыми манерами и бесстрастными интонациями, выражающими убежденность знатока: «нравится вам это или нет, но это так». Узнав, что мы не специалисты, беседу с нами он начал без воодушевления. Но предмет увлек его, и вот уже его отточенная речь засверкала блестками остроумия, усталые темно-карие глаза за роговыми очками заблестели. Мы просим рассказать, как оправдало себя сооружение крупного металлургического завода в этом районе страны.
— …Ведь вокруг избрания Череповца, как центра северо-западной металлургии, велось немало дискуссий в свое время…
— Дискуссии продолжались и не в свое время, — дополняет С. Н. Богопольский, — когда завод был уже построен и давал чугун. Но как можно говорить о родившемся ребенке, что, мол, не надо бы его? Скажу не для печати, у нас эти дискуссии кое-кому стоили инфаркта. Но разговоры об ошибочности сооружения завода, столь неприятные для нас, сыграли известную положительную роль. Мы все любим свой завод — и рабочие, и мастера, и инженеры. Упрек в нерентабельности поднял весь коллектив на горячую, можно сказать, ожесточенную борьбу за экономические показатели, за экономичность каждой операции. Себестоимость нашей продукции действительно пока еще высока. Коллеги с Юга и Урала упражняют на нас свое остроумие — говорят, что наш чугун ценится на вес золота… Это естественно: ведь из всего потребного нам сырья только известняк можно взять поблизости, а остальное возим издалека: руду с Кольского полуострова, уголь из Воркуты. Но что делать, при использовании печорских углей и кольских руд дальние перевозки неизбежны.
— А удачно ли выбран Череповец как место встречи этих перевозок?
— Неглупые люди с линейкой в руках считали, прикидывали и пришли к выводу, что возить сырье в Череповец не дороже, чем, скажем, под Ленинград. Конечно, если бы завод был построен под Ленинградом, то сократились бы перевозки металла, в котором нуждается его промышленность. Но дело не в одних перевозках. Ленинград и без того достаточно мощный и компактный промышленный узел. А огромный район северо-запада России так и не получил бы толчка к развитию своей промышленности.
