Между тем оно совершенно точно. В работе музея, и особенно в его научных начинаниях, широко участвуют студенты учебных заведений Череповца, преподаватели школ и, разумеется, пионеры.
Директора музея Корнелия Константиновича Морозова мы застаем в рабочей комнате за чтением журнала экспедиции, только вчера вернувшейся с островов Рыбинского моря. Экспедиция изучала памятники старинной металлургии — остатки знаменитых «кричных заводов», которыми славилось междуречье Шексны и Мологи еще в средние века. Музей продолжает исторические изыскания, начатые экспедицией под руководством К. К. Морозова в 1931—1933 годах. Их главная тема — расселение и быт угро-финского племени весь, впоследствии полностью ассимилированного славянами. Из 34 курганов, раскопанных совместно с экспедициями Института истории материальной культуры, рассказывает Корнелий Константинович, только два хранили предметы угро-финского быта, а остальные оказались славянскими…
Помимо историко-этнографических исследований, музей участвует в изучении естественных процессов, происходящих в искусственном море — Рыбинском водохранилище.
Есть у музея еще одна отрасль деятельности, к ней директор питает особую нежную привязанность. На небольшом ботаническом участке в результате многолетних трудов по селекции и акклиматизации выращено 22 тысячи новых сортов растений, ранее не прививавшихся в этих широтах. Растут и плодоносят лимон, мандарин — правда, как тепличные культуры; растет абрикосовое дерево, есть даже тропические растения. А в открытом грунте с первых дней весны до глубокой осени сменяют друг друга разнообразнейшие цветы — примулы, нарциссы, тюльпаны, пионы, люпины, гладиолусы, георгины, флоксы, астры и много сортов благоуханных роз. Среди множества ягодных культур примечателен церападус — гибрид черемухи и вишни, на котором гроздьями растут крупные красные ягоды.
Вечером мы направились в городской Дом культуры. Осмотрели залы и комнаты музыкальных, танцевальных и других кружков, обширный кабинет антирелигиозной пропаганды. Вдруг из дальнего конца коридора донеслось хоровое пение. Мы поспешили туда на репетицию самодеятельного Череповецкого академического хора, известного далеко за пределами района и даже Вологодской области.
Этим хором 20 лет бессменно руководит инженер треста «Череповецлес» Анатолий Алексеевич Разживин. Сейчас А. А. Разживину 67 лет, он уже на пенсии, но любимого искусства не оставил. Наоборот, теперь отдает он хору все свое время, работая на общественных началах, безвозмездно.
Директор Дома культуры проводит нас в большую комнату хора. Без него нам не попасть бы сюда: у двери стоит дежурный, не разрешающий не то что входить, а даже стучать. Во всю ширину комнаты, от стены до стены, амфитеатром выстроилось около шестидесяти хористов; мужчины стоят на стульях. Тесновато, и акустика не самая благоприятная, но ничего не поделаешь. Хор стоит спиной к двери, и руководителя нам не видно. Мы только слышим, как пение вдруг обрывается посреди такта, и некто нетерпеливо, придирчиво, почти со злостью произносит, обращаясь, как мы поняли, к мужским голосам:
— Вы куда пришли?! Это хор или ор?! Шкафы и те чувствительнее к музыке! — Кто-то фыркнул, подавился смешком, но большинство спин выражает трепет и раскаяние. — Хотите петь — пойте. А орать не дам! Сначала.
Опять звучит прелестная хорватская народная песня, мелодичная, скромно-шаловливая… Мощно гудят басы, чисто выводят мелодию сопрано… Нет, снова что-то не так. Мы не заметили никакой погрешности в стройном многоголосом пении, но чуткая музыкальная душа дирижера не выносит даже малейшей фальши. Теперь ошиблись женские голоса, и руководитель делает им надлежащее внушение — правда, не в такой решительной форме, как мужчинам. Следует деловое пояснение, и вот некто невидный нам тоненьким, под сопрано, голоском показывает, как надо. Его речь, его пение, несколько комичное в женской партии, даже его паузы полны такого темперамента, такой убежденности в правоте своего дела, что нам непременно хочется увидеть этого человека — немедленно, вот сейчас, увидеть в самый разгар его творческого труда.
