Малару стало известно, что за день до его приезда в Попрад Уомиссар партизанского отряда "За свободу славян" товарищ Шольц вел переговоры о переходе частей местного гарнизона на сторону повстанцев. Малар знал также, что Шольц еще находится в городе, и, прежде чем уехать, приказал убить партизанского комиссара. Этот злодейский приказ не был выполнен. Среди тех, перед кем выступал Малар, находился партизан Зелинка. Он немедленно отправился к комиссару и сообщил ему о выступлении командира корпуса, который, клевеща на партизан, пытался внести раскол в ряды офицеров, готовых поддержать повстанцев. Шольц быстро собрал группу автоматчиков и вместе с ней отправился на автомашине к казармам, чтобы наказать провокатора. Не застав Малара в казармах, он поспешил на аэродром, но, к сожалению, опоздал. Малар успел улететь в Братиславу, где выступил по радио. Обращаясь к войскам, он снова призывал их не поддерживать повстанцев и оставаться в своих казармах.
Полковник Тальский также не выполнил своего долга. Вместо того чтобы в отсутствие Малара принять на себя командование корпусом, обсудить с офицерами создавшееся положение и принять необходимые меры, он, не известив об этом своих подчиненных, 31 августа вылетел во Львов в штаб 1-го Украинского фронта. Вместе с ним с Прешовского аэродрома на своих самолетах вылетели все словацкие летчики. Бегство Тальского осложнило положение, сложившееся в результате предательства Малара. Словацкое военное командование своевременно не выяснило положения дел в Восточной Словакии и не знало, что корпус находится на грани распада. В частях корпуса царил хаос, отсутствовал элементарный порядок.
Немцы скоро узнали о бегстве полковника Тальского, прихватившего с собой более 30 самолетов, и для них это явилось сигналом для наступления против словацких дивизий. В результате две дивизии, где порядок и дисциплина отсутствовали, были захвачены врасплох и разоружены. Из всего личного состава корпуса лишь нескольким десяткам солдат удалось уйти к партизанам. Остальные разошлись по домам. Однако участь этих людей была печальной. Большинство из них гитлеровцы разыскали и бросили в концентрационные лагеря.
Так из-за предательства руководства восточно-словацкий корпус не выполнил свою задачу, и что не только затруднило наступление советских и чехословацких войск через Карпаты, но и в значительной степени помешало успеху Словацкого восстания, крайне осложнив обстановку в стране.
6. Начало боев в Карпатах
Карпатско-Дуклинская операция началась рано утром 8 сентября 1944 года.
Несмотря на утомление, вызванное трудным переходом и бессонной ночью, тысячи глаз чехословацких воинов были устремлены на величественные горные массивы Карпат, вершины которых, покрытые густым лесом, поднимались к облакам. Каждый понимал, что вскоре эти горы и леса станут свидетелями жарких боев, но пока здесь царила тишина. Фронтовикам знакома такая тишина перед боем. На рассвете 8 сентября северо-западнее польского города Кросно загремели полторы тысячи орудий 38-й армии и 1-го Чехословацкого корпуса. В течение 125 минут они вели огонь по немецким позициям. Это был массированный огневой удар огромной мощи. Земля дрожала, местность впереди нас была затянута густым черным дымом. После артиллерийской подготовки в наступление пошли советские дивизии первого эшелона. Они легко преодолели реку Вислоку и, стремительно атаковав, заняли первую позицию вражеской обороны, разрушенной артиллерийским огнем. Там, где уцелевшие фашисты еще оказывали сопротивление, советские пехотинцы быстро охлаждали их пыл огнем винтовок и автоматов, завершая дело в рукопашной схватке.
Так началась операция, в результате которой мы должны были перейти Карпаты. Предполагалось, что она будет проведена сравнительно быстро. По плану через пять дней наступающие войска должны были освободить Прешов. Первые часы боя, казалось, подтверждали это. Советская пехота успешно продвигалась вперед. Части нашего корпуса ожидали только приказа, чтобы вместе с советскими подвижными соединениями войти в прорыв.
Я приказал построить 1-ю бригаду на опушке леса и обратился к солдатам и офицерам с речью.
Внимательно всматриваюсь в лица солдат и офицеров. Многие из них опытные, закаленные в боях воины. Они умеют наступать, умеют обороняться. Но есть в бригаде и такие, кто лишь сейчас начинает понимать, что такое война. Они прошли сокращенную подготовку и знают только минимум того, что необходимо знать бойцу на войне. Эти люди, откровенно говоря, не имеют никакого военного опыта, им еще предстоит приобрести его. Да и не только им. Весь личный состав бригады должен еще приобрести опыт ведения боевых действий в горах. Это относится как к солдатам, так и к унтерофицерам и офицерам всего корпуса.
Воины бригады выжидающе смотрят на меня. Я вижу, они взволнованы предстоящим боем, и испытываю желание высказать им все, что у меня на душе.
- Воины! - Чувствую, как дрожит мой голос. Нет, мне нельзя выдавать свое волнение. Это может произвести нехорошее впечатление. Усилием воли беру себя в руки и продолжаю: