Когда мы вернулись домой, папа описал свою встречу с Пьехой и Броневицким подробнее. Узнав, что Пьеха выступает в Ленинграде, папа подъехал до или после концерта, не помню точно. Броневицкого уже ждал какой-то человек с большой папкой клавиров. Он спел несколько песен. Было видно, что Броневицкому это неинтересно, что он устал и процесс его раздражает. Папа уже хотел уйти, понимая, что в таком состоянии Александр Александрович вряд ли отнесётся благосклонно к творчеству самоучки. В конце концов Броневицкий взял у настойчивого композитора одну песню, скорее всего, чтобы закончить аудиенцию. Потом он увидел папу и приветствовал его радушным: «Ну что там у вас?» – «Песни», – ответил готовый провалиться сквозь землю папа. «Я понимаю, что песни. Покажите клавиры». – «У меня нет клавиров, но я могу спеть». Броневицкий указал папе на рояль и куда-то отошёл. Видимо, недалеко, потому что на первом же куплете «Соседа» он вернулся и стал слушать. Когда папа закончил, он сказал: «Пойте ещё». Папа спел ещё несколько песен, после чего Броневицкий позвал Пьеху и попросил папу спеть первую и третью песни ещё раз. Папа так волновался, что не слышал ни как он поёт, ни что сказала Пьеха. Из стопора его вывел голос Броневицкого: «Я беру эти две песни, но они мне нужны срочно. Садитесь и пишите клавир». Это был полный провал – папа не умел писать ноты. К счастью, к этому моменту Александр Александрович проникся к новоиспечённому композитору некоторым сочувствием. Он потребовал, чтобы немедленно раздобыли где-нибудь магнитофон. Пока искали магнитофон, он взял клавир предыдущего автора и со словами: «Вот на этом творчестве и запишем» стал сам писать мелодию. Ему не хватило свободного места на листе, он откуда-то оторвал клочок нотной бумаги и дописал на нём. На этом отдельном клочке был записан второй вариант припева. Дело в том, что изначально припевов у песни было два. Или клочок нотной бумаги потерялся, или второй вариант припева Броневицкому не понравился – мы уже никогда не узнаем.
В результате спешки и суеты произошёл ещё один конфуз. У папы в тексте было: «Как теперь не веселиться, как грустить от разных бед». Пьеха спела эту строчку чуть-чуть иначе: «Как теперь не веселиться, не грустить от разных бед». Папа постеснялся указать на то, что замена «как» на «не» меняет смысл. Судя по всему, никто этого не заметил.
