Наш по необходимости краткий обзор будет неполным, если не упомянуть еще одно крупное научное открытие, сделанное советскими физиками перед войной. Ученики Курчатова — Константин Антонович Петржак, работник Радиевого института, и Георгий Николаевич Флеров, сотрудник Физтеха, — определяя по его заданию предельные скорости вторичных нейтронов, попутно обнаружили самопроизвольное деление ядер урана.
Подробные исследования позволили молодым физикам раскрыть одну из тайн мироздания: ядро урана временами распадается само собой, без воздействия внешних нейтронов. Оно неустойчиво. Спонтанный его распад — так названо это явление — объясняет, почему таблица Менделеева кончается на уране: более тяжелые ядра долго жить не могут — они распадаются гораздо быстрее, чем уран. Если для полураспада урана требуются миллиарды лет, то у некоторых трансуранов он происходит за часы и даже секунды. Спонтанный распад становится, так сказать, границей их жизненных процессов. Отдавая должное спонтанному делению, академик Иоффе назвал работу К. Петржака и Г. Флерова самым значительным открытием в физике за 1940 год, отнюдь не бедный на важные открытия.
Итак, война с Германией прервала ядерные исследования в Советском Союзе. Блокада Ленинграда и эвакуация Харькова лишили ядерщиков материальной базы. Лаборатории, изучавшие деление урана, закрылись, сотрудники ушли на фронт, либо служили нуждам обороны в тылу. Курчатов весь первый год войны вместе с Анатолием Петровичем Александровым, нынешним президентом Академии наук СССР, помогал надежнее защищать корабли Черноморского и Северного флотов от глубинных магнитных мин врага: методы защиты были разработаны в лаборатории Александрова еще перед войной.
Но сведения из Германии и Соединенных Штатов настораживали. Урановые исследования в этих странах не только не прекратились, но и получили значительное ускорение — все увеличивалось количество физиков и инженеров в ядерных лабораториях, все больше материальных средств выделялось на их работы. В Америке приступили к строительству огромных заводов — не для промышленного ли расщепления ядра? А самое главное: ядерная программа на Западе приобрела отчетливый военный характер — в Германии уточняли расчеты ядерной бомбы, в Америке занялись ее практическим изготовлением.
Информация из-за рубежа убеждала, что необходимо срочно восстановить ядерные лаборатории и придать их работе практический характер. Уже в конце 1942 года правительство начало подготовку к возобновлению исследований ядра, а в феврале 1943 года был организован исследовательский ядерный центр — из соображений секретности его назвали «Лабораторией № 2». Главой лаборатории стал Курчатов.
Назначение И. В. Курчатова руководителем специализированной ядерной лаборатории объяснялось прежде всего его довоенными заслугами в исследовании ядра. Напомним, что именно он предложил в 1940 году программу, прямо направленную на осуществление цепной реакции деления урана. Но задачи Лаборатории № 2 существенно отличались от довоенных. Тогда, до войны, изучалась захватывающе интересная теоретическая проблема, переход к промышленному получению ядерной энергии лишь прогнозировался. Многие крупные физики считали даже, что нынешнему поколению успеха здесь ждать не приходится: ядерная энергетика — дело далекого будущего. Теперь же стало ясно, что не только техническое использование энергии ядра реально, но реально и ядерное оружие. Следовательно, задачи Лаборатории № 2 состоят не в расширении академических экспериментов, а в быстром преодолении создавшегося за полтора года войны отставания Советского Союза от западных стран в разработке методов практического применения атомной энергии для обороны и мирной промышленности.
Руководство столь обширной программой можно было поручить и более известному в то время ученому, чем доктор физико-математических наук Курчатов: среди советских физиков были исследователи, уже завоевавшие мировое признание. Выбор пал на Курчатова — и это во многом определило успехи советской ядерной программы. Талантливый ученый, он отличался и уникальными организаторскими способностями. Научный размах сочетал с государственным пониманием промышленных и интеллектуальных возможностей страны, умением подбирать и воодушевлять сотрудников. Провал ядерных планов Германии в немалой степени объяснялся тем, что там не нашлось руководителя, хотя бы частично обладавшего достоинствами Курчатова.
Возглавив новую советскую ядерную программу, Курчатов, естественно, начал с того, на чем прервались его довоенные изыскания, — приступил к практическому овладению ядерной энергией. Но при этом внес существенные дополнения в разработанный три года назад план. В чем же они заключались?