«В результате проработок и анализа научных и технических данных… в феврале 1950 года был выпущен подписанный И. В. Курчатовым, Н. А. Доллежалем и С. М. Фейнбергом отчет, содержавший предварительные проектные материалы по энергетическому уран-графитовому реактору с водяным охлаждением. Физические расчеты были выполнены П. Э. Немировским, а инженерные П. И. Алещенковым».
Там же читаем:
«В августе 1950 года под председательством И. В. Курчатова состоялось рассмотрение исходных данных по проекту реактора и вариантов технологических схем энергетической части АЭС. Обсуждались также возможные способы наиболее эффективного использования тепла, вырабатываемого реактором, в целях выбора параметров пара перед турбиной».
Научным руководителем проекта утвердили Д. И. Блохинцева, директора Обнинского физико-энергетического института, его заместителем — А. К. Красина. Площадку для атомной электростанции выбрали близ села Обнинское (ныне город Обнинск). Строительство станции началось под неусыпным наблюдением Курчатова. Пуск ее состоялся 27 июня 1954 года.
АЭС была невелика. В активную зону реактора загрузили пятьсот пятьдесят тонн урана, обогащенного легким изотопом (до пяти процентов, а в природном уране его лишь семь десятых процента). Температура воды на выходе из реактора составляла двести восемьдесят градусов, на входе в турбину — двести семьдесят, давление — двенадцать атмосфер, электрическая мощность станции — пять тысяч киловатт. Интересно, что такая скромная мощность объяснялась не какими-либо физическими соображениями, а тем, что более крупной свободной турбины у энергетиков не нашлось. Довольно редкий случай, когда не турбина изготовляется для станции, а мощность станции подгоняется под турбину.
Обнинская АЭС, успешно действующая и сегодня, была первой в мире промышленной станцией, преобразующей энергию деления урана и электрическую. Довоенная программа Курчатова, предусматривающая использование цепной ядерной реакции только в мирных целях, получила практическое воплощение. Советский Союз стал инициатором мирной службы атома. Зловещий отблеск, отброшенный на все урановые исследования трагедией Хиросимы и Нагасаки, перестал быть единственным их результатом. Трудно переоценить историческое значение пуска АЭС в Обнинске: она показала, что мечты о мирной ядерной энергии осуществимы.
И еще одно. Обнинская АЭС работала на обогащенном уране (в дальнейшем концентрацию легкого изотопа снизили до двух-трех процентов). Какое принципиальное значение это имело, видно хотя бы из книги Г. Сиборга и У. Корлисса «Человек и атом», вышедшей в Нью-Йорке в 1971 году, через семнадцать лет после пуска станции. Гленн Сиборг, один из крупнейших радиохимиков мира, открывший плутоний и еще десяток более тяжелых трансуранов, с 1960 по 1971 год председатель Комиссии по атомной энергии США, пишет: «За исключением Советского Союза, программа использования атомной энергии которого основана на строительстве водо-водяных реакторов с применением в качестве топлива обогащенного урана — то есть урана, в котором средняя концентрация делящегося урана-235 увеличена с семи десятых процента (концентрация, существующая в природе) до двух-трех процентов, — остальные страны еще не обладают достаточными мощностями для промышленного обогащения урана. Такой обогащенный уран может применяться только в атомных электростанций и непригоден для производства оружия». Знаменательное признание! Первый ядерщик Америки, свыше десяти лет возглавлявший ее атомную программу, публично свидетельствует о том, что главной целью этой программы была разработка и накопление ядерного оружия и что приоритет в повороте ядерной промышленности на путь служения мирным нуждам принадлежит Советскому Союзу,
Применение в реакторах обогащенного урана — того самого, который, по авторитетному свидетельству Гленна Сиборга, годится только для мирных целей, — открыло возможность дальнейшего совершенствования энергетических ядерных установок.
Прежде всего встал вопрос: нужен ли теперь графитовый замедлитель? Вода, нагревающаяся в реакторе, сама отлично замедляет нейтроны.
Правда, она и поглощает их значительно больше, чем графит, но при обогащении ядерного топлива легким изотопом это уже не имеет решающего значения. В реакторе на природном уране легкого изотопа мало, мало и вторичных нейтронов, поэтому большое их поглощение тяжелым изотопом гасит цепную реакцию. В обогащенном же уране можно создать столь высокую концентрацию вторичных нейтронов, что интенсивное их поглощение инертным материалом на цепной реакции не скажется.
В уран-графитовом энергетическом реакторе, собственно, не один, а два замедлителя нейтронов: огромная тысячетонная масса графита и постоянно циркулирующая вода, нагреваемая реакцией деления. Если избавиться от одного замедлителя — графита — и оставить функции замедления только за водой, то габариты установки при равной тепловой и электрической мощности можно уменьшить в десятки раз.