В тёплой квартире приятно пахнет едой, отчего начинает урчать живот, но он пропускает это мимо, сразу же идя в комнату, в которой находится Сеня. Свет погашен, однако отблеск настольной лампы даёт понять, что девочка продолжает терпеливо заниматься до позднего вечера. Она поворачивает голову, чтобы увидеть, кто вошёл в комнату, тихо отворив.
Сердце начинает колотиться так бешено, когда Кирилл прикрывает дверь и делает несколько длинных шагов, оказываясь слишком близко, чтобы почувствовать аромат геля для душа с той самой терпкой до озноба и мурашек по телу мятой.
И она порывается встать, чтобы в привычной манере кинуться в медвежьи объятья, но что-то останавливает в последний момент, потому что вспоминает, как Алина прижималась к нему сегодня днём. И это маленькое чувство ревности, заполняющее лёгкие, дурманит и побуждает на неопределённые действия.
Даже не поднимается, когда Кирилл подходит вплотную и заглядывает в конспекты, которые Сеня пишет с семи вечера, им нет ни конца, ни края. Лишь смотрит на него изумлёнными глазами, пытаясь понять, почему он так чересчур охотно разговаривал с Алиной, а главное — о чём.
Когда берёт её за руку, вытаскивая со стула, чтобы встать напротив и заглянуть в немного напряжённые и расстроенные глазки, она подчиняется. И смотрит на него таким внимательным и волнующим взглядом, будто почувствовал состояние, в котором была днём. И хочет, чтобы объяснил и сказал, что Нестерова обычная прилипала, которая хотела добиться его расположения, но он был всего лишь любезен с ней.
Ты его лучшая подруга, а не девушка, чтобы ревновать к таким, как Алина!
— Малышка, — и говорит так тихо, чтобы никто не услышал, чтобы сделать момент более уединённым и личным. — Кажется, ты игнорировала меня весь день.
Самого почти потряхивает от желания коснуться ещё раз тёплой и нежной кожи, чтобы шандарахнуло как удар от молнии, чтобы почувствовать боль. Чтобы запретить себе повторять это вновь.
Чтобы эти грёбаные электрические вспышки от природной стихии парализовали, давая определённое понятие, что не стоит касаться Сени. Она как была нетронутой, так и должна остаться в целости и сохранности.
И когда неосторожная фраза слетает с губ, он почти хочет заткнуть её не столько поцелуем, сколько чем-то побольше.
— Кажется, ты был занят новой пассией, — едко выпаливает, смотря на него злым взглядом. — Я, вроде, просила пофлиртовать с ней, а не начать мутить отношения, Кирилл, — и говорит так, что внутри всё скручивается от желания доказать, что ему совсем неинтересна Нестерова.
И тут неожиданно приходит осознание, что она видела, как Алина подошла к нему, как шептала на ухо, как вырвала сигарету из рук и как была крайне общительна.
— Кажется, ты не озвучила границы, когда я должен остановиться, — говорит с напором, не отводя взгляд от неожиданно удивлённых и расширенных глаз.
«Злись, потому что я прекрасно понимаю это чувство», — проносится в его голове, когда Сеня делает шаг назад и складывает руки под грудью. Всегда так делает, когда пытается защититься.
— Она всегда рядом с людьми, которые для меня важны, — говорит злобно, сверкая своими омутами в темноте комнаты.
— То есть ты ставишь на одну лесенку меня и никчёмного Ромео? — выгибает бровь. — То есть наша дружба, которая длится хер пойми сколько времени, прошедшая хер пойми сколько радостей и невзгод, стоит там же, где и временная влюблённость, которая разобьёт тебе сердце? — начинает закипать от злости.
— Нет, — выдыхает, словно чувствует поражение.
Осознаёт неправильность своих слов и почти стонет оттого, что не может отмотать время, дабы изменить свою реплику на более подходящую.
— А я думаю, что очень да, Есения, — Кирилл мгновенно натягивает маску безразличия. — Я спешу тебе напомнить, что именно ты попросила меня «отвлечь» ту самую Алину, которая, по-твоему мнению, мешала счастью с Ромой. И, блять, я бы никогда. Слышишь, Панова? Никогда бы не стал ставить тебя и очередную девку на одну ступень, потому что ты, чёрт возьми, слишком высока от них всех, но. Но ты, блять, ставишь меня и какого-то мудака Григорьева в одну полосу, думая, что это определённо правильно. Он окажется очередной ошибкой, после которой ты будешь рыдать мне в плечо и говорить, что я был прав!
И почти готов взорваться оттого, насколько его раздражала сложившаяся ситуация. Он терпеливо сохраняет тихий тон, понимая, что родители Сени находятся в соседней комнате. Вполне можно услышать, как он едва сдерживается, чтобы не сорваться на злой крик.
— Кирилл, — начинает Сеня, делая шаг вперёд и чувствуя, как злость медленно растворяется, превращаясь в нечто боязливое и опасное, потому что Дубровский вскидывает руки, как бы говоря, что с него хватит, и собирается выйти из комнаты, но она делает несколько быстрых движений вперёд, хватаясь за предплечье. — Я не то имела в виду.
