Особняки и квартиры, подобные жилищу Андреевых или Харузиных – один полюс. А на другом – огромная масса провинциального купечества или более мелких столичных купцов, мало чем отличавшихся от провинциальных. И здесь могли быть хорошо обставленные парадные комнаты с дорогими обоями и роскошной мебелью (положение богатого купца обязывало!), но они были нежилыми и открывались только для приема гостей, а хозяева с детьми и прислугой ютились где-нибудь в полуподвале, цокольном этаже, в мезонине или в задних крохотных комнатушках с низкими потолками и «сбродной» мебелью.
Весьма небедный фабрикант-текстильщик М. М. Кормилицын в 1890-х гг. жил при своей фабрике в селе Вичуга «в большом деревянном доме нелепой постройки, с неуютными проходными комнатами, обставленными старой сбродной мебелью, купленной у разорившихся помещиков. Комнаты были с низкими потолками, парадные – расписанные фантастическими цветами, птицами, фруктами.
Хозяин богател, семья росла, и с этим рос и дом благодаря пристройкам, и из дома образовался какой-то сумбур, с темными коридорами, ступеньками, лесенками, закоулками с лежанками, со спящими на них жирными котами. Когда входишь в парадную дверь, обдавало тебя запахом горячего хлеба, кваса, кислых щей и тому подобного.
Передние углы комнат были увешаны старинными иконами в серебряных ризах, с лампадами; по стенам парадных комнат висели портреты родичей. Окна были обставлены неприхотливыми растениями; на полах лежали чистые половички и коврики» (28; 175).
И в доме крупного мучного торговца Баранова из Кинешмы (о его богатстве говорит то, что он внес всем фабрикантам Кинешемского округа и во все банки Москвы по 200 тыс. руб. и владел более чем 20 тыс. десятин хорошего леса) гостиная очень похожа на комнаты Кормилицына, «только с запахом вместо печеного хлеба и щей – ладана» (28; 191).
Однако же не каждый провинциальный купец жил в подобной мурье. Довольно богатые ярославские купцы Огняновы (чайная торговля и «вымен» денег), жившие патриархальной жизнью, обитали в хорошем двухэтажном доме на высоком каменном подклете, занятом складами с товаром и сундуками с одеждой, бельем и пр. Здесь только из парадных комнат были два зала, две гостиные, столовая: «Вот первый, большой зал. Громадные деревянные тумбы, и на них в дубовых кадках огромные цветы – олеандры, фикусы, пальмы… На средине потолка – большая бронзовая с хрустальными подвесками люстра со свечами, по стенам – лампы и стенные подсвечники, много стульев, ковров нет, в обоих углах иконы.
Следующая за залом – голубая гостиная. Голубой названа она потому, что вся мягкая мебель была в ней обита голубой шелковой материей, стены тоже голубые. Посередине потолка – большой голубой фарфоровый фонарь на бронзовых цепочках со вставленной в него лампой. По стенам – лампы и подсвечники, две цветочные тумбы, в одном углу икона вверху, а в переднем углу стояла высокая божница – угольник с десятком блистающих икон и четырьмя лампадами. Все было отделано под голубой цвет; диван и перед ним овальный стол, покрытый голубой бархатной скатертью, и красивая фарфоровая лампа на нем. Под столом и четырьмя креслами был постлан персидский ковер. В заднем углу комнаты стояла голубая отделанная бронзой тумба, и на ней часы каким-то домиком…
Следующая гостиная была розовая, тут все было розовое… и тоже часы на тумбе и… персидский громадный ковер. Божницы в этой комнате не было, а были два громадных, от пола до потолка, трюмо. На столе, кроме лампы, стояли разные безделушки: серебряная папиросница, коробка, спичечница, пепельница и т. п. По обыкновению, в передних углах, вверху, иконы.
Следующая – малая зала, в ней ковров не было, две тумбы с большими цветами, кажется олеандрами, трюмо одно от пола до потолка, стулья столярные, не венские. Вообще в доме венских стульев не было. Остальное в малой зале все как в большой зале» (59; 124, 128–129).
Впрочем, у нижегородского купца-миллионера, старообрядца Бугрова, упоминавшегося выше, в городском доме на Нижневолжской набережной комнаты, где хозяин жил постоянно, наполнены были старинными иконами без окладов, религиозными лубками, ковриками-подручниками, кожаными, гарусными и бисерными лестовками (старообрядческими четками), а по комнатам распространялся запах лампадного гарного масла и ладана. В парадной же горнице для приема «никониан» была и ореховая модная мебель, и книги гражданской печати, газеты и журналы, и фотографии великих князей, министров и губернаторов с дарственными надписями. Известна фотография Н. А. Бугрова – с небольшой бородкой, в шитом мундире, с медалями на груди, с белыми перчатками. Свой мир – это одно, а для людей нужно быть не хуже иных.
