Сказать, что величайший экономический эксперимент в истории — коммунизм в СССР — стал и крупнейшим провалом, означает лишь очередную попытку выразить мысль, которая для многих является очевидной. Однако Роберт Аллен в своей работе приводит совершенно иную, поразительную интерпретацию этого исторического феномена, утверждая, что экономика Советского Союза стала одной из наиболее успешных развивающихся систем XX века. К столь провокационному выводу его приводит пересчет показателей национального уровня потребления, а также использование в рамках проведенного анализа экономических, демографических и компьютерных имитационных моделей, позволяющих спрогнозировать альтернативные варианты экономического развития страны, то есть дать ответ на основополагающий вопрос истории «а что, если?». Кроме того, сопоставление советских экономических показателей не только с передовыми экономиками, но и с рядом менее развитых стран мира позволяет автору дать более полный контекст для проведения анализа.Robert С. Allen. Farm to factory. A Reinterpretation of the Soviet Industrial Revolution. Princeton University Press, 2003.
Работа над этой книгой была во многом схожа с индустриализацией в Советском Союзе. Несмотря на то что какое-то время до этого я читал лекции по советской истории и даже начал собирать кое-какие материалы, истинной датой начала моего советского проекта стало 1 января 1994 г. В этот день стартовал мой «пятилетний план» по изучению русского языка. Успех этого плана сопоставим со многими советскими «пятилетками»: мне не удалось достичь максимальных целей — через два года я все еще не мог свободно говорить по-русски. Однако прогресс все же был весьма значительным, и в конце концов я получил возможность работать с русскоязычными материалами. Одновременно я пытался создать модель советской экономики, преследуя таким образом противоположные цели, совмещение которых было непростой задачей. Очевидно, что мое планирование имело весьма «условный» характер, а повседневная деятельность была «хаотичной». Но какими были бы достижения без этих «архиамбициозных» планов?
Конечно, здесь имелись и свои издержки. Я ставил цели в «единицах производительности», а это требовало проведения «мягкой бюджетной политики» по отношению к моему времени: «советский проект», словно черная дыра, поглощал его, отдаляя меня от дома и семьи. Поскольку эта ситуация складывалась под влиянием ряда противоположных задач, причем особо выделялись планы по улучшению дома, я был в смятении, не зная, что предпринять, и не имея четкого механизма решения проблемы. Больше всего я виноват перед моей женой Дайаной Фрэнк и моим сыном Мэтью, которым приходилось мириться с незавершенным строительством и отцом, зачастую полностью поглощенным работой.
Я не смог бы завершить этот проект без помощи и поддержки некоторых людей. Свои ранние наработки я отправил Ху Хантеру и получил от него поистине поучительный и полный воодушевления ответ. Он же привлек меня к поездке в Москву, ставшей для вашего покорного слуги настоящим откровением, а впоследствии помог организовать презентацию моей работы в Американской ассоциации содействия славянским исследованиям. Без поддержки Ху я, возможно, не довел бы это дело до конца. И я весьма благодарен ему за то, что он не дал мне свернуть с намеченного пути.
Неоценимую поддержку мне оказывали и другие люди. Гидеон Розенблут был редактором написанной с моим участием книги, часть которой содержала в себе первую попытку интерпретации советской истории. Его вопросы и участие сыграли заметную роль в моей работе. Петер Темин на протяжении нескольких лет рассказывал мне о советской истории за ланчем. Я благодарен ему за проницательные вопросы и добрые советы, которым — увы! — я следовал не всегда. Джефф Вильямсон дважды выступал моим работодателем, что позволило мне некоторое время поработать в Гарварде, где я многое узнал о теории общего равновесия в экономике. Аналогичным образом я работал в качестве исследователя с Жилем Постель-Винеем в Национальном институте сельскохозяйственных исследований города Иври-сюр-Сен. Именно здесь я разработал свою первую имитационную модель. Кроме этого, Жиль выступал спонсором моей работы в «Анналах». Его руководство и вопросы, которые он мне задавал, помогали сосредоточиться на задаче. Энн Горсач стала для меня неиссякаемым источником познания. Она терпеливо выслушивала мои идеи и раскрывала мне тайны советской истории. Исключительно ценную поддержку оказал мне Джоэль Мокир — редактор «Журнала экономической истории», а также данного издания. Я признателен всем этим людям как за помощь, так и за критику.
Весьма полезными стали комментарии и вопросы, озвученные во время семинаров и конференций, которые проводились в университетах Британской Колумбии, Калифорнии, Копенгагена, Иллинойса, Мичигана, города Уорик, а также в Гарварде, Йеле, Московском государственном и Северо-западном университетах. В частности, я хотел бы выразить признательность участникам моего семинара в Национальном институте сельскохозяйственных исследований, в ходе которого я представил самый первый, примитивный, вариант своей имитационной модели. Дискуссия с аудиторией выявила в ней ряд недостатков, а комментарии несколько ошеломили меня. Я сомневался, что смогу доработать этот вариант, однако в итоге справился. И результат моих усилий лег в основу этой книги.
Еще две лекции помогли мне расширить временные рамки моего исследования. По приглашению Авнера Оффера я читал лекцию Хикса по экономике в позднеимперский период слушателям в Оксфордском университете. А Джеймс МакКиннон пригласил меня в Канадскую экономическую ассоциацию для чтения лекции Инниса о снижении темпов роста после Второй мировой войны. Им обоим я очень благодарен за то, что мне представился такой шанс.
