Наступила пауза. Я надеялся, что дальше он скажет что-то вроде «но семья Кассини тоже достойная». Но нет, он молча продолжал смотреть на нее своими голубыми глазами. Потом взглянул на меня и добавил: «Грейс, я этого осла хорошо знаю. Он славный парень, но вы совершите большую ошибку, если выйдете за него замуж. Он хороший, честный человек, но разве вам нужен именно он?»
«Джо, — сказал я, — прекратите… Грейс, он шутит».
Но Джо не прекращал. Может быть, он и шутил, но прекращать свои шутки не собирался. «Ладно, Джо, — спросил я со смешком, пытаясь разрядить обстановку. — Что со мной не так?»
«Ничего, — ответил он. — Ты просто большой осел».
«Ну, раз так…»
«Грейс, — продолжал Джо, — вы же сами видите, что за человек этот Кассини. Мы, ирландцы, должны держаться вместе».
«Джо, это нечестно, — сказал я. — Вы же сами разрешили своей дочери выйти замуж за Питера Лоуфорда[176], который не просто актер, а
Мне показалось, что Джо Кеннеди сам решил приударить за Грейс. Он поглаживал ее руку и пытался договориться с ней о встрече.
«Нам с вами нужно обсудить это вдвоем, — сказал он ей. — Вы можете на меня положиться, я всегда в вашем распоряжении».
Старина Джо Кеннеди был, конечно, большим шутником со своеобразным чувством юмора. Не переставая улыбаться, я вклинился в их разговор с небольшой лекцией об известных в истории случаях предательства.
Вообще-то, на его месте я бы, возможно, и сам так себя повел. И я уверен, что если бы у меня в конечном итоге все сложилось с Грейс, он был бы только рад за меня. С другой стороны, он сказал мне позже: «Олег, кто знает, может быть, я оказал тебе большую услугу. Эти Келли душили бы тебя, как осьминог щупальцами, и свели бы тебя с ума».
История о нашем ланче в
Но это не Джо Кеннеди все испортил мне с Грейс Келли, я сам это сделал. Мы с ней сами все себе испортили. Со этими всеми нашими играми и сомнениями, нерегулярными встречами, шансы наши были невелики. Однажды Грейс сказала мне: «Олег, одна из проблем состоит в том, что когда мы общаемся, ты анализируешь ситуацию и принимаешь решения очень быстро, а мне нужно время, чтобы свыкнуться с какой-то мыслью и планировать свои действия». Другая проблема была в моем ужасном характере и глупой вспыльчивости. Мы ссорились, чаще всего по моей вине. Как-то Грейс собралась на ужин с Бингом Кросби и его женой, и я взорвался. Ходили слухи (ложные), что раньше у них был роман, и я не хотел, чтобы люди об этом вспоминали. Я повел себя возмутительно, и Грейс прислала мне письмо, выдержки из которого я здесь привожу:
Дорогой –
Ты расстроил меня так, что я готова умереть…
Я не понимаю, почему на мой ужин с Лизэнн и четой Кросби ты отреагировал, как школьник. Если бы мы пошли в ресторан вдвоем с Бингом, ты был бы абсолютно прав — но я бы так никогда не поступила, потому что меня никто, кроме тебя, не интересует — и это даже объяснений не требует.
Бинг прекрасный человек и очень хороший друг. Я уважаю его и надеюсь, что он будет нашим другом много лет.
Я рассказывала тебе, что когда-то он признавался мне в любви — но не мне одной, и после эмоционального подъема во время съемок «Деревенской девушки» это было вполне объяснимо. Но Бинг никогда не предпринимал никаких действий в этом отношении. Он сделал бы это, только если бы видел, что я сама этого хочу.
У меня здесь так мало друзей — пожалуйста, не заставляй меня от них отказываться.
В другой раз Грейс попросила моего разрешения пойти на ужин со своим агентом и Фрэнком Синатрой, который якобы хотел обсудить с ней перспективы совместного фильма. Я устроил ей жуткую сцену и кричал: «Разве ты не знаешь, что эта басня про агента стара как мир? Пойми: Фрэнк просто хочет с тобой встретиться. Все, больше я в этих играх не участвую…»
