Да, пресса хорошо повеселилась за наш счет. Бракоразводный процесс стал главным светским скандалом Нью-Йорка в феврале 1940 года. Это было обычным делом для Мерри Фарни, чье имя останется притчей во языцех до конца ее неудавшейся жизни (я был четвертым из девяти ее мужей, среди которых впоследствии найдется место и пособнику нацистов, и шведскому официанту). Но я считал эту историю, которую мне еще долго будут припоминать, настоящим позором для себя. Судебное разбирательство провели за один день; к моему ужасу, мои адвокаты не дали мне сказать ни слова. Судья Аарон Леви вынес вердикт через неделю. Я надеялся, что показания филиппинского дворецкого смогут нейтрализовать сфабрикованные обвинения Мерри Фарни. Не вышло. Судья принял ее сторону: «Был ли это брак по расчету и по каким причинам он был заключен, не будет рассматриваться в данном судебном разбирательстве… Также мы не будем касаться вопроса, стоит ли вообще американке из добропорядочной семьи вступать в брак с титулованным иностранцем… В рамках процесса мы должны вынести решение только по одному пункту: виновен ли ответчик в супружеской измене, которая произошла в отеле. Приведенные доказательства полностью подтверждают этот факт».
Судья Леви, чья ксенофобия очевидна из его вердикта, отклонил мои встречные обвинения, как «не заслуживающие доверия».
Ладно, но почему никто, включая моего адвоката, не спросил у мисс Фарни, как получилось, что она решила подглядывать в замочную скважину моего гостиничного номера?
Я тогда уже начал подозревать, что за пристрастным отношением судьи Леви кроется не только распространенное недоверие к иностранцам, а более корыстные мотивы. Поговаривали, что он берет взятки и что Мерри Фарни ему заплатила. Доказать мы это не могли, все было на уровне слухов. Но в ноябре 1952 года судья Леви предстал перед Комиссией по правонарушениям штата Нью-Йорк и вынужден был ответить на вопрос, почему он оказывает протекцию при приеме на работу своим знакомым и, в частности, трудоустроил десять приятелей своего зятя и своего слугу, у которых, по словам «Нью-Йорк таймс», не было юридического образования. Более того, от него потребовали объяснить, откуда на его счете взялась сумма в 80 561 доллар. Объяснить он ничего не смог и с позором ушел в отставку. Когда я об этом узнал, у меня из глаз полились горькие слезы. Я так долго ждал, чтобы справедливость восторжествовала.
По прошествии времени стало ясно, что меня засудили благодаря стараниям беспринципной женщины и продажного судьи. Но тогда никто не верил в мою невиновность. Моя репутация серьезно пострадала, в глазах общества я выглядел глупым пошляком. Заголовок в «Дейли ньюс» гласил: «Суд избавляет Мерри от порочного графа».
Кстати, та же газета привела комментарий мисс Фарни: «Мне надоело, что меня называют сумасбродной. На самом деле я очень здравомыслящий человек».
А я был порочным графом и, по словам другой газеты, «международным бродягой». Конечно, это было ужасно (хотя по худшему сценарию, с моей депортацией, события все-таки не пошли). Мама сопровождала меня в здание суда на Фоли-сквер, она, как всегда, поддерживала меня, а вот я подвел свою семью, сделал из Кассини каких-то клоунов. Такое не прощается, и я, разумеется, никогда не простил Мерри Фарни.
После нашего развода ее жизнь стремительно покатилась вниз. Она умерла в полном одиночестве, жалкая и никому не нужная, в Хьюстоне, штат Техас.
Олег Кассини с Джин Тирни, 1940-е годы
Из-за этого скандального развода мне пришлось отложить все планы на будущее, и теперь я спешил их реализовать и попробовать свои силы в Голливуде. Я собирался немедленно уехать туда на машине, но мама настаивала, чтобы я не путешествовал в одиночку. Кто знает, какие опасности — ковбои, индейцы, гремучие змеи — могут поджидать меня на Диком Западе? Она хотела, чтобы отец меня сопровождал.
Он был против. Его жажда приключений давно угасла, и идея пересечь континент в подержанном «форде» ему совершенно не нравилась. Но мама была непреклонна, и переубедить ее мы не смогли. Мы попрощались по-русски: присели на дорожку и молча подержались за руки, мысленно желая нам с отцом счастливого пути.
Моей целью было добраться до Калифорнии как можно скорее. Я хотел застать там Игоря, который проводил медовый месяц в Калифорнии (в апреле 1940-го он женился на Бутси Макдоннел, и путешествие стало свадебным подарком от Сисси Паттерсон). Игорь знал многих людей, которые могли оказаться мне полезны — после Нью-Йорка я понимал, что мне нужна будет любая поддержка.
