Вот и получилось, что четверка из бывшего «Б» класса – я, Лядыч, Паня и Леха Бажин спелась с дружной парочкой из «А» класса Лехой Кушнаревым и Лехой Гордеевым. В итоге мы и оформились в могучую кучку, рассевшись попарно друг за другом – на второй парте я с Паней, сразу за нами Лядыч с Бажиным, и позади всех два Лехи, Гордеев и Кушнарев, под кодовыми кличками Гордей и Кеша. Физика у нас была первым уроком в понедельник, и я частенько с утра зевал в некоей полудреме. Лампа, наглядевшись на мою наглую зевающую физиономию, однажды не выдержала:
– Да что ты все время зеваешь!? Тебе неинтересно что ли?
– Интересно-интересно! – заверил ее я. Невдомек ей что ли было, что широко разевать пасть можно не только со скуки, но и от недосыпа тоже.
Как бы там ни было, но Эльвина Николаевна каким-то непостижимым образом постоянно видела мой затылок, когда я в очередной раз обменивался шуточками либо комментариями с позади сидящими товарищами. Очень часто, после того как в воскресенье по телеку повторно показывали «Ивана Васильевича», «Шурика» либо «Остров сокровищ», мы с парнями несколько первых уроков обсуждали увиденное с комментариями, разыгрыванием сценок в лицах и смехом. Крылатые фразы и знаменитые сцены становились объектами нашего своеобразного синефильского исследования. И так уж получалось, что мой, тогда еще совсем не лысый, затылок маячил перед носом Лампы, как красная тряпка тореадора перед свирепой мордой быка. В ее сознании я стал средоточием всего шума и безобразия, творившегося в классе. Однажды ее терпение лопнуло, и она отсадила меня на «камчатку», заднюю парту. Сильно сомневаюсь, что после этого в помещении стало тише и спокойнее, потому что для коммуникации с друзьями мне пришлось говорить гораздо громче. Соответственно, и им тоже.
Булавки
Но все это было потом, а пока мы осваивали пятый класс, втягиваясь в непростые будни учеников средней школы. Однажды на уроке английского языка мы разбирали разницу в употреблении различных вариантов слова «красивый» в переводе на наш, великий и могучий. Татьяна Павловна объяснила, что слово beautiful применяется к особям женского пола. После этого урока Оксана Шилина подошла ко мне и сказала:
– Oleg, you are beautiful!
Возможно, она просто намекала на то, что я немного похож на девочку из-за того, что у меня были длинные ресницы и вечно красные губы. А, возможно, она не так поняла Татьяну Павловну и сделала мне своеобразный комплимент, заигрывая и намекая на что-то. А я, олух, этого совершенно не понял и тупо оторопел в ответ. А мог бы начать дружбу с первой красавицей класса. Увы и ах!
В это время постепенно в небытие уходила школьная форма. Последний мой комплект был не традиционного, темно-синего цвета, а темно-коричневого. Следуя внезапно появившемуся тренду, все пацаны класса осквернили некогда священное одеяние, навтыкав в петлицы пиджаков английские булавки таким образом, чтобы наружу торчали только головки. Этими булавками вполне себе не зазорно было поколоть соседку по парте во время урока. Девочки стоически терпели эти пытки и даже почти не жаловались. Согласитесь, что дергать за косички или бить портфелем по кумполу – пошлая банальщина. А этими булавками мы просто разнообразили привычный арсенал детских надругательств над еще не оформившимся и юным женским телом. На мою долю выпало тыкать острием булавки Лерку Кукушкину, причем частенько я это делал исподтишка или внезапно. Лерка была девка боевая и вообще оторва, и вполне могла дать сдачи. Поэтому у нас с ней частенько вспыхивали перепалки, переходящие в боксерские поединки, в которых по очкам я выигрывал далеко на каждый раз. Уже во взрослой жизни Лерка по неизвестной мне причине выпрыгнула из окна. Она осталась жива и даже не особо переломалась, но стала дурочкой. Теперь она частенько ошивается в людных местах Железки, пугая своими криками и внезапными порывами прохожих.
Еще зыко было пострелять пластилиновыми шариками через трубочку. Насте Ватуевой, которая сидела на первой парте, как-то наплевали таким макаром полную прическу. Ей даже потом пришлось стричься почти на лысо, а ее мама приходила в школу разбираться. Был жуткий скандал. Этим страшным в своей липучести оружием доставалось не только одноклассникам. Однажды Денис Кузенков умудрился влепить катышек в лобешник Семядоле. Конечно же он целился не в нее. Но этот его промах имел печальные последствия для каждого. Трубки вместе с боеприпасами изъяли у всех поголовно после жесточайшего шмона, положив конец этой безобразной слюнявой вакханалии.
А тот же Кузенков однажды приволок в школу водку, спрятав чекушку во внутреннем кармане форменного пиджака. И давал всем желающим отхлебнуть через трубочку. Желающие, среди которых оказался и я, подходили к нему по очереди и с опаской втягивали в себя жидкую гадость, кашляли, давились, но с мужественным и довольным видом отваливали в сторону, уступая место следующему будущему алкашу.
На картошке
