– То есть… – за его спиной произнес Ланге, – это всё произошло только что? А есть детали? – немец прошёл в центр комнаты и сел рядом с Джулиани.
– События развивались постепенно, начиная с самой ночи. Пока тут идиоты плели интриги, обвиняя друг друга и назначая виновных, наши славные ребята, там, на Марсе, объединились и решили вопрос. Рапорт прислали только что. Я сразу к вам. Кстати, они исключили вариант саботажа, и мне бы хотелось думать, что мир восстановлен, но, боюсь, ненадолго.
Артуру стало немного легче. Хоть парой проблем меньше. Волков жив. Саботажа не выявлено. Ещё бы решить вопрос со сливом данных, но надо надеяться, что с проблемой разберётся Хейз. Однако, осталось много неясного. И перво-наперво следует разобраться в причинах такой спешки агента.
– Сэмюэл, мы бесконечно признательны вам за то, что вы первым делом лично прибежали к нам, чтобы поделиться хорошими новостями. Но простите мою подозрительность, мне не совсем понятно, что в этом такого срочного. И я не понимаю, почему вы столь напряжены. Есть что-то ещё, ради чего вы на самом деле прибежали?
Джулиани кивнул и достал из кармана флешку.
– Здесь рапорт. Полная необработанная версия. А вкратце скажу вот что: во-первых, они потратили попытку переговоров на просьбу, и у нас их осталось всего две. Поэтому я зол. Не спросив контактную группу, колонисты принимают такие решения. Это недопустимо, надеюсь, вы согласитесь, – заявил он. – Во-вторых, в рапорте есть как очень важные научные данные, так и моменты, связанные с этим их Согласием. И так как ребята начали действовать, не спрашивая нас, и попыток осталось мало, мне очень важно, чтобы вы как можно быстрее сформировали своё мнение. Желательно, конструктивное и позитивное. До того, как наши друзья-дипломаты снова перессорятся на почве того, что попыток осталось меньше, и до того, как кто-то наведёт панику или сольёт новые данные в СМИ.
Вот оно как. Но всё равно, подобная срочность не может быть вызвана только лишь этим. Можно было идти чуть медленнее, не бежать по лестнице. Можно было вызвать их к себе. Минуты роли не играют. Тут что-то ещё, что-то не менее важное.
Ланге постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Видимо, тоже не находил объяснений поведению агента ЦРУ. Да и вообще, для него, как для гражданина Германии происходящее, возможно, выглядит как цирк с конями.
Постойте. А почему Сэмюэл говорил при немце? Ведь тот в принципе не должен был ничего знать. Артур, конечно же, поделился бы новостями, но, мягко говоря, права на это не имел. И Ланге сейчас может легко попасться, если начнёт что-то говорить. Надо как-то отвлечь агента, перевести разговор в более безопасное русло.
– Мистер Джулиани, – поднял голову Генрих, и по спине Артура пробежал холодок, – вы склонны считать, что наше мнение способно взаимно удержать американцев, русских и китайцев от новых ссор и поэтому так торопитесь? Из рапорта они получат какую-то информацию, которая вновь способна будет заставить всех обвинять друг друга?
Ну вот и всё. Баста. Немец, хоть и был психологом, но попался в ловушку агентуры и сдал их обоих с потрохами. Уайт опустил глаза, успев лишь заметить, как по лицу Джулиани расползлась улыбка до ушей.
– Что ж. Всё ясно. Вы обсуждали конфиденциальные вещи, без моего ведома, так ведь, Артур? – уверенно спросил он и повернулся к немцу, видимо, осознавшему прокол и открывшему рот для возражения. – Ну-ну, герр Ланге, люген хабэн куце байне[38]. Давайте не увиливать. Я вас не сдам. Тем более сдавать пришлось бы самому себе. Сделаю вид, что один ничего не говорил, а другой – ничего не слышал. Мы же друзья, так ведь? – на лице агента, прекрасно говорящего по-немецки, светилась улыбка.
Его красноту, одышку, сердитость – всё как рукой сняло. Спектакль. Он разыграл спектакль, чтобы поймать их. И, конечно же, заставить что-то сделать. Не может такой человек, как Джулиани, разоблачать кого-то просто так, чтобы потом отпустить. Весьма несвоевременно, но Артур подметил, что немецкие корни агента всё же подтвердились.
– Мистер Джулиани, что мы можем сделать в ответ… так же, по дружбе? – тихо спросил профессор.
