– Там всё так просто, что кажется верным, – Мари словно отвечала перед учителем выученное домашнее задание. – Сверхцивилизация, как следующий этап эволюции жизни во Вселенной. Согласие, как культурно-научный аспект выхода на этот этап. Мы присоединяемся, и нас продвигают в знаниях, чтобы уровень научно-технического прогресса стал таким, при котором культура подтянется до осознания мультицивилизационной ценности.
– Мари, ты как лекцию читаешь! – прервала её Мичико. – С чего вы взяли, что рост технологии приведёт к развитию культуры?
– Нойманн права, – взяла слово Джессика, – это вполне очевидно. Сколько столетий Европа засылала миссионеров проповедовать, но дикари не воспринимали религию, поскольку были лишены благ европейской цивилизации. Сытый голодному не товарищ. После того, как им стали помогать технологически, их уровень резко вырос. Сейчас на всей планете практически не осталось дикарства. Интернет, автомобили и гамбургеры сделали то, с чем Слово Божие не могло справиться веками.
– Ну а почему вы считаете, что они будут нас развивать? Зачем им это? – уточнил Чжоу. – Почему бы не оставить нас догонять их самостоятельно, постепенно?
Кристоф приобнял невесту и, повернувшись к китайцу, сказал:
– Что происходит со степными дикарями, которых не трогают? Они садятся на коней, проникают за твою стену, захватывают и разоряют твои города. Либо ты поднимаешь их цивилизацию до своего уровня, либо ждёшь нападения.
Шан криво улыбнулся. Было видно, что аналогия с монголами ему не очень понравилась. Впрочем, судя по смешкам за столом, она пришлась по душе другим.
– Да, могу сказать, что США много инвестировало в разрушенный революцией СССР, тем самым, возможно, спасая Европу от мировой коммунистической революции и диких орд моих предков, – засмеялся Дима. Тоже хорошая аналогия. Жаль, никто не успел вовремя сделать людей из нацистов.
– Ну а что конкретно они предлагают? Допустим, мы уже понимаем, что Согласие – некий аналог ООН галактического масштаба. Мы с самого начала были готовы к ним присоединиться. Но от нас ждут каких-то действий, а каких – не говорят, – продолжил Шан. – И в письмах Уайта и Ланге не было ничего об этом.
– В них было указание, – вмешалась Рашми, – что мы должны озвучить Вол-Си Гошу, что мы поняли, что есть Согласие, и такая форма для нас является подходящей. И выслушать их ответ. Возможно, этого хватит.
– А если не хватит? – спросила Мичико.
Все замолчали. Действительно. А что, если они все ошибаются, и инопланетяне просто покрутят пальцем у виска, и будет потеряна предпоследняя попытка переговоров? Нужно быть уверенными. Впрочем, следует понимать: для того, чтобы присоединиться к Согласию, у них есть все предпосылки, иначе им бы не предложили. Люди не предлагают дружбу волкам, только навязывают свою волю, как сказал пришелец на первых переговорах. А это что значит? Что они для них выглядят людьми, а не волками. Раз так, значит, Согласие – нечто достаточно простое, очевидное, то, что человек способен предложить, а волк – нет.
Это не может быть мир. Волк тоже может жить в мире с людьми и другими волками, пока пищи хватает.
Это не может быть дружба. Волк может дружить с человеком, а потом перегрызть ему глотку.
Это не может быть совместный интерес. Волк и человек могут вместе спасаться от огня, но в итоге снова станут врагами.
Так что же тогда? Что может человеку предложить только человек?
– Я знаю, о чём нужно их спросить в любом случае, – Мари внезапно осознала ответ, хотя и порождающий новые вопросы. – Нужно спросить, бывает ли такое, что пришедшие к Согласию отрицают его. И что с ними бывает потом.
Внезапно Айк зааплодировал ей.
– И ещё: что бывает с той расой, один из представителей которой ведёт себя, противореча принципам Согласия? – добавил он.
Да, точно. Этот вопрос напрямую следовал из предпосылки. Видимо, Кинг тоже до неё додумался.
– Вопросы связаны с идеей Ответственности? – спросил Шан. Да тут все что ли умные? Она кивнула.
– Может кто-то для тормозов объяснит? – спросил Дима. Какая непосредственность и милота! Да все же знают, что ты умный и совсем не тормоз.
– Конечно. Специально для «тормозов». На первых переговорах Вол-Си Гош упомянул, что для того, чтобы прийти к Согласию, мы должны предложить им ответственность. В чём она заключается? Я так поняла, что это будет персональная ответственность каждого человека за всю расу и всей расы за конкретного человека. Именно этим и отличается человек от волка, – объяснила Мари и заметила, что Мичико удивлённо уставилась на неё. Тогда Нойманн решила ответить на её немой вопрос. – Он ответил Джесс, что волка можно заставить соблюдать закон, но нельзя заставить понять, что такое цивилизация. Так вот, надо было связать эти вещи. Волк отличается от Человека тем, что он не станет осознавать ответственность за всю стаю. Готов будет рискнуть собственной шкурой, но не поймёт, что за его агрессию будет наказана вся стая. Люди способны это понять. Вот суть ответственности.
