– Привет, Шан, – улыбнулась японка, – ты уже всё, закончил вахту?
– Доброе утро! Ещё нет, но скоро передам, сейчас иду к Нойманн, она просила перед концом вахты заглянуть. Решил выпить кофе, – Чжоу выбрал чашку и запустил кофе-машину.
– А я рано встала, выспалась, решила поработать немного перед готовкой, сегодня моя очередь. Так что я допью кофе и пойду в третий, займусь делами, а позже вернусь накрывать завтрак. Сегодня будет йогурт, я недавно разобралась с закваской и прочла инструкцию, как его делать на сухом молоке. Собственно, ещё вчера поставила в третьем настаиваться, так что всё должно получиться! – ответила девушка и снова сверкнула белоснежными зубками. «Что-то она скрывает за этими зубками и щёчками», – подумал Шан. Что-то недоговаривает. Ну да ладно.
– Йогурт – это здорово. Я бы добавил туда свежих ягод, если выросли. Ну или джем. Кстати, Мичико, я после смены загляну к тебе, у меня мазь заканчивается. Ну… пойду, – он взял кофе и нацепил дежурную улыбку.
Мичико как раз отхлебнула из чашки и кивнула в знак того, что поняла. Шан начал спускаться к шлюзу. Благодаря тому, что лестница винтовая, это было не так-то сложно сделать, держа в руках чашку. На «Одиссее» при разгоне и торможении не получилось бы двигаться из помещения в помещение с напитком в руках. С другой стороны, никому и в голову не пришло бы в космосе налить жидкость в чашку. В общем, Шан спустился и отправился по коридору во второй модуль.
Зайдя в модуль, он аккуратно прикрыл за собой дверь, чтобы не греметь, и по такой же винтовой лестнице поднялся к дежурной. Дверь в неё оказалась приоткрыта, и из помещения слышались голоса. Кто это здесь?
– …размышляю, нет ли тут какой-то ловушки? – раздался негромкий голос Волкова. Вот чёрт, и что он тут делает? Уже заступил на вахту? А зачем так рано? Кто его звал?
– Вот и я не могу понять, зачем всё? Я с Шаном тоже поделилась идеей, ему не понравилась, – ответила Мари. И долго она будет припоминать это? Ещё и с русским зачем-то поделилась. – Сказал, что разве что крупицы правдивы.
– Я думаю, он просто ещё не отошёл от нашей ссоры, внутренне протестует, вот и решил отрицать с ходу, – мягко прозвучал Димин голос. То есть он назвал Чжоу истериком?
– Ладно, я и сама до конца не уверена, если честно. Всё слишком запутано и необычно.
Шан понял, что дальше подслушивать было бы неправильно. Надо или уйти, или зайти к ним. И что же делать?
– Мари, твоя смена кончается, мне стоит, наверное, пойти и взять кофе, чтобы проснуться. А то я прибежал сразу, как умылся. Голова гудит страшно.
После некоторой паузы девушка ответила:
– Дима, знаешь, это очень приятно слышать. Я счастлива, что ты вспомнил обо мне раньше, чем о кофе.
– Милая, конечно же я вспомнил о тебе. Я вспоминаю о тебе, просыпаясь, и думаю о тебе, засыпая, – рассмеялся русский.
Волков что, флиртует с его женщиной? Что за вольности? Так, Мари, давай, поставь уже русского на место!
– А ты мне, порой, снишься, Дима, – сказала она, и голос был вовсе не возмущённый, а нежный.
Шан почувствовал, как в глазах потемнело. Мурашки пробежали по лицу, а пальцы сжались так, что чуть не раздавили чашку с кофе. Конец. Волков отнял у него достоинство, должность, а теперь ещё и девушку. Чжоу развернулся и тихо спустился вниз. Так же тихо открыл шлюз обратно в четвёртый модуль, немного согнувшись, прошёл в коридор и, стараясь не хлопнуть, закрыл дверь за собой.
Он не помнил, как очутился в первом модуле. Что же творится! Дыхание спёрло, в районе сердца ощущалась боль. Невероятно, Шан столько времени аккуратно следил за Мари, исследовал привычки, запоминал, что ей нравится, а что нет, незримо ухаживал, подкидывая решения интересных задач, и делал это так, чтобы девушка подумала, что догадалась сама. Он выучил, какой кофе и какие фильмы любит Нойманн. Знал, что ей нравятся Майкл Джексон и ABBA, знал, что её маму зовут Лена, а собаку, которую подарили в детстве, – Чарли. А Волков просто занял его место.
Чжоу не выдержал и закричал. От крика стало легче, но возникла мысль, что он мог кого-то напугать, если рядом находились коллеги. Шан открыл планшет и посмотрел на карту колонии. Волков всё ещё был во втором, с Мари. Ламбер, Комацу, Патил, Кинг и Хилл – в третьем. В четвёртом никого, а в первом модуле он был один. Никто его не мог услышать. Ну и хорошо. Шан снова заорал. Он ругал Диму, ругал Нойманн за то, что выбрала другого, ругал всех, ругал проклятый Марс. Через пару минут ему стало легче, и парень понял, что всё ещё держит в руках остывающий кофе.
