И тут, неожиданно, возникла еще одна большая забота – обмен. Собственно, меняться мы не собирались. Но в один прекрасный день нас посетила соседка и, увидев нашу квартиру, сказала, что это то, что ей нужно. Ее престарелые родители живут в ведомственном киностудийном доме в квартире значительно большей, чем наша, и с более высокими потолками, ей неудобно их посещать, и она просит обменяться с ними. И мы, и они должны от этого выиграть. И мы решились. Опять началась упаковка книг, картин и всего прочего, беготня по обменным инстанциям.
Мы наняли рекомендованную нам бригаду грузчиков. О, это были уже не те грузчики-босяки, с которыми мы имели дело раньше. Бригадир нас посетил за три дня до переезда. Он был в отличном костюме, при галстуке, говорил вежливо и профессионально. Он осмотрел всю мебель и упаковки, побеседовал о том, в какое время и как нам будет удобнее все это организовать, попросил, чтобы мы не принимали никакого участия в процессе перевозок и переносок. Ровно в назначенный срок прибыли грузчики на своих машинах, переоделись и тут же приехал их фургон. Опять гвоздем процедуры было пианино и распятие. Пианино они называли «фортепиано», а не «грайкой». Расспрашивать их о том, кто верует в Бога, как это было в прошлый раз, мы не решились. Когда надорвался один из пакетов с книгами и открылось несколько корешков, бригадир бросил наметанный взгляд:
– О, у вас Пушкин 49-го года издания, а Алексей Константинович Толстой 57-го?
– Да вы, как я погляжу, профессионал-библиофил, – не выдержал я.
– Нет, ну что вы! Мы – грузчики. Правда, у меня в бригаде все с университетским образованием, вот кандидатов наук только двое. Не волнуйтесь, за ученую степень вам не придется добавлять. Наценка за степень вошла в общую стоимость. Мы ведь уже договорились, – и вдруг добавил, сорвавшись на профессиональный жаргон. – Вот только грайка у вас больно тяжелая.
Все у них делалось по науке. Когда шла тяжелая вещь – например, холодильник, ее несли в одиночку бегом, чем меня крайне удивили. Но на каждой площадке стоял сменщик, взбежавший перебрасывал груз ему на загривок. Шеф мне объяснил преимущество такой системы. Окончив работу, они переоделись, сели в свои машины и отбыли восвояси.
В это время снова зашевелился мой крымский «Восход». Я уже давно работал в другом институте, когда они объявили за свой счет всесоюзный конкурс на центр поселка. Я получил персональное приглашение для участия в конкурсе и письмо с намеком – если не вы, то кто? Конкурс мы делали вчетвером с моим другом Володей Тихомировым и молодыми способными архитекторами Хорьковой и Кравченко. Одни эскизы разработал Тихомиров, другие эскизы я сам, и, естественно, никто не хотел отказываться от своих идей. Пришлось разрабатывать проект в двух вариантах, ибо известно, что два архитектора – это четыре мнения. Решили и оформлять их по-разному, и красить по-разному, и отправлять под разными девизами. Делали мы это по двум соображениям. Во-первых, если один не пройдет, то может пройти второй, а во-вторых, две премии одним и тем же авторам давать не любят. Как показал дальнейший ход событий, мы были правы. Впоследствии нам рассказал один из членов жюри, что проекты прибыли, в основном, из Москвы и из Киева. Жюри решило никого не обижать: первую премию не присуждать, зато дать две вторых – одну москвичам, другую – киевлянам. А дальше пусть авторы сами разбираются с хозяином. Я так и не понял, чей проект приняли за московский – мой или Володин. Во всяком случае, обе премии достались нам, и заказ на проект был обеспечен.
Тем временем переезд завершился, мастеров для ремонта я нашел, и мы решили отбыть в отпуск пораньше, чем обычно. Так как лето было жарким, мы поехали в Дом творчества архитекторов в Зеленогорск, под Ленинградом.
Лето – пора отпусков, курортных надежд и страданий, пора творческих прорывов.
Первыми от зимней спячки на территории бывшего Советского Союза пробуждались счастливые обладатели двигателей внутреннего сгорания. Автомобилисты, натянув на себя старые рваные плащи, рубашки или дамские кофты, укладывались под автомобили и с восторгом начинали вдыхать смесь запахов бензина и масла с выхлопными газами. Они тешили себя надеждой очаровать автоинспектора и пройти техосмотр до отпуска. Лодочников узнавали по несмываемым пятнам краски на костюмах и нескончаемым беседам о шпангоутах, реверсах и РОПах. Туристы носились по городу в поисках штормовок и кроссовок. Самая многочисленная армия «безлошадных» отпускников начинала мощную кампанию по получению путевок в дефицитные места отдыха с помощью интриг и подкупов ответственных и полуответственных месткомовских работников.
Отдыхать хотели все. Для этого существовали многочисленные санатории, дома отдыха, пансионаты, дачи и госдачи, ведомственные домики и просто домики, палатки, байдарки и ледорубы.
