Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке. Книгу украшают многочисленные смешные рисунки и оптимизм авторов. Серия состоит из 15 книг, связанных общими героями и общим сюжетом. Иллюстрации Александра Штейнберга.
Последний новогодний вечер стал, фактически, нашим выпускным балом. К этому вечеру мы готовили капустник и светогазету. Мне, как редактору светогазеты и автору капустника, пришлось попотеть. Обычно светогазета у нас делалась всем курсом. Мы собирали смешные темы и сюжеты, после чего я писал стихи. Саша Катанский, блестящий карикатурист, рисовал иллюстрации к этим стихам на лентах рулонной бумаги в квадратиках 15х15 см. Он искажал людей до невозможности, и тем не менее они оставались похожими. Эти карикатуры коллективно раскрашивались акварелью и обводились тушью. После этого газета склеивалась в один рулон, стихи корректировались по рисункам, и газету показывали через эпидиаскоп на вечерах, сопровождая текстами и музыкой.
Особенно яркие светогазеты появлялись у нас после военных лагерных сборов, – тем было хоть отбавляй. Пытались сделать стенгазету непосредственно в лагерях. Однажды мне сообщили, что меня вызывает ротный – капитан Саенко. Он узнал, что я редактор стенгазеты, и хочет со мной поговорить. Обычно он восседал за столом на свежем воздухе возле офицерской палатки. Когда я подошел к нему и спросил: «Вы меня вызывали?», он начал хохотать до истерики. Я не мог понять в чем дело. Когда он пришел в себя, то сообщил сквозь слезы:
– Такое я вижу в первый раз в жизни. Одним движением ты нарушил одновременно шесть положений устава. Ты не подошел, как положено, ты снял пилотку, после этого ты отдал честь, приставив руку к непокрытой голове, при этом ты поклонился, после всего ты вместо слов «Рядовой такой-то по вашему распоряжению…», спросил «Вы меня вызывали?» Потом ты надел пилотку, повернулся и спросил: «Что тут такого смешного?» Шесть нарядов вне очереди, но, бог с тобой – сегодня прощаю, мы думаем сделать газету.
Мы обрадовались. Сидеть рисовать карикатуры вместо того, чтобы заниматься самоокапыванием на 40-градусной жаре, – об этом мечтали многие. Тем была масса. Начали со вчерашней, наболевшей. В роте физкультурного института один солдат обнаружил червяка в борще. Рота отказалась от обеда. Зачинщиков увезли из лагеря, а на следующее утро начальник сборов полковник Агабабян произнес на общем построении блестящую речь, которую он начал так.
– Необразованные темные китайцы едят четыреста блюд из червяков, а в нашем полку нашелся солдат, который не смог съесть одного червяка и начал бунтовать. Позор!
В конце дня появился капитан Саенко и, увидев карикатуры, пришел в ужас.
– Вы что, решили изображать советских солдат в смешном виде? Не позволю!
Он наотрез отказался от этой затеи и отправил нас рисовать офицерскую книжку и карту для очередного проверяющего.
Заключительный вечер в институте прошел блестяще. Светогазета и капустник проходили на ура. А к финальной песне все вывалили из дипломантских, находившихся тут же в зале, и запели хором на мотив популярной тогда песни из «Карнавальной ночи»: «Если вы нахмурясь выйдете из дома…»
Заставили нас это петь много раз – пел весь зал. Это было фактическое прощание с нашим актовым залом. Наш знаменитый актовый! Он был очень дорог всем нам. В нем проходили все вечера, все комсомольские собрания, все битвы на архитектурном фронте, все дискуссии. Здесь защищались крупные проекты. В этом зале унижали нашу профессуру в период борьбы с космополитами, в этом зале чествовали наших корифеев. Он был очень уютным, этот зал, несмотря на фанерные перегородки, выгороженные по бокам для дипломников. Дипломники были здесь мощной силой. При пасквильных выступлениях представителей райкома из-за этих перегородок неслось улюлюканье. Во время чествований над перегородками поднимались головы дипломников и произносили здравицы. Вечера в этом зале породили многих талантливых исполнителей среди архитекторов. Это Игорь Ткачиков, обладавший великолепным голосом, закончивший параллельно консерваторию, и Евгений Лишанский – руководитель студенческого театра, получившего международные призы, это и Игорь Безгин, возглавивший впоследствии кафедру в театральном институте, и Леонид Оловянников – один из организаторов ансамбля «Гумка». Мы долго не могли покинуть актовый зал в этот вечер. Нам предстояла еще только одна встреча с ним – на защите диплома.
