От марксизма к постмарксизму? полностью

Политическая философия Лакло была развита в его недавней работе «О популистском разуме» (2005), которая сводит воедино его старые интересы в перонизме и латиноамериканском популизме, его постмарксисткой политической философии и новом погружением в Лакана. Временами это тяжелое чтение, так как философии не удается предоставить никаких инструментов для анализа актуальных процессов социальной мобилизации или объяснения различных результатов в терминах «класса» или «народа». Связь с внешним миром осуществляется лишь через выбранные иллюстрации. Вместе с тем за пределами Streit der Fakultäten264 в работе Лакло много того, что вознаграждает попытки проникнуть через временами совершенно непрозрачную вуаль сленга. В то время как народы и другие социальные силы не могут быть конструируемы произвольно – предел, с которым философии социальной «логики» трудно смириться, – важно помнить, что, как это выразил Лакло, все они, включая классы, дискурсивно мобилизованы и что успех или провал этой мобилизации зависят от разных обстоятельств; что социальное изменение, которое приносит сопротивление или восстание, имеет нередуцируемый политический момент артикуляции и лидерства; и что народная мобилизации исключенных, эксплуатируемых и лишенных привилегий может принимать различные формы, включая разновидности фашизма.

Этьен Балибар, когда-то звездный ученик Альтюссера, остался ближе к марксистской традиции. Его важное эссе 1987 года «От классовой борьбы к бесклассовой борьбе?», переизданное в 1997 году, не отвечает на им же поставленный вопрос в каком-либо очевидном постмарксистком модусе. Выделяя широкую «универсальность антагонизма», Балибар также приходит к выводу, что «классовая борьба может и должна быть мыслима как определяющая структура, покрывающая социальные практики, при этом не являясь единственной»265.

Современной философии борьбы без классов соответствует социология классов без борьбы. Класс прочно укоренился – в значительной степени благодаря аналитической силе и эмпирическому упорству Джона Голдторпа – как центральное понятие межпоколенческих исследований мобильности, которые стали технически сложной, но интеллектуально изолированной субдисциплиной. В качестве категории распределения класс сохраняет свое положение в социологии. Традиционный американский социологический дискурс о распределении и неравенстве всегда отсылает к «гендеру, классу и расе» как в алфавитном, так и в произвольном порядке. Влиятельный журнал об общественном здоровье, издаваемый в Университете Джонса Хопкинса, систематически уделяет внимание классовому измерению (плохого) здоровья и смертности – хотя тот факт, что его редактор Висенс Наварро был членом антифранкистого подполья в Испании, может иметь какое-то значение.

Пока не существует глобального классового анализа, соотносящегося со многими национальными классовыми картами, которые создавали марксисты в 1960–1970‐х годах, и эти ранние работы легко могут быть подвергнуты критике266. Пересечение класса, расы и нации, приостановленное после поколения Ленина и Отто Бауэра, является теоретическим преимуществом, но сегодня акценты сместились267. В сравнении с «современным расизмом», класс и классовая эмансипация больше не являются центральными вопросами. В радикальном концептуальном анализе Балибар показал удивительно неразработанное положение пролетариата в «Капитале», но он не принял это в качестве вызова. Его современный социальный анализ концентрируется скорее на вопросах наций, границ, гражданства и Европы268. Наряду с этим постмодернистский натиск в значительной степени положил конец феминистской артикуляции пола и гендера, понимаемых в их отношении к классу; симптоматично, что недавнее обозрение «третьей волны феминизма» не делает никаких отсылок к классу269.