– Я так хочу тебя, что просто схожу с ума.
Его губы были сухими и жадными.
Кари даже не пыталась сопротивляться. Меньше всего ее волновало то, что Хантер был вне себя от злости. Что бы ни привело его сюда, она обрадовалась ему. Ее голова откинулась назад, а рот мягко открылся навстречу его губам.
Воодушевленный податливостью Кари, он отпустил ворот и стал поднимать джемпер до тех пор, пока обнаженные груди женщины не прижались к его рубашке. Шепча ее имя, он накрыл их ладонями, и соски ее тут же затвердели.
– Как хорошо… – выдохнул он.
– Да, Хантер, да…
Внезапно он отпустил ее, отступил на шаг и отвернулся.
Кари, будто онемев, смотрела на него. Она с такой готовностью пошла ему навстречу и теперь чувствовала себя униженной. Одернув джемпер, она поднесла дрожащую руку к губам. Из глаз ее потекли слезы.
Должно быть, Хантер услышал тихие всхлипывания за своей спиной, поскольку резко повернулся к ней. И тут напряженное выражение на его лице смягчилось.
– Не надо, милая. Я не могу вот так просто целовать тебя… – Неожиданно для самого себя он провел кончиком указательного пальца по ее губам, и тут же рука его безвольно упала вдоль тела. – Не могу, потому что хочу заняться с тобой любовью. – Голос его перешел в шепот: – Но и этого я сейчас не имею права себе позволить.
Хантер снял очки и потер глаза. Затем снова нацепил их на нос и устало посмотрел на женщину.
– Кари, ты хотя бы приблизительно представляешь, что ты наделала этим своим репортажем о госпитале?
Она открыла рот, но так и не произнесла ни слова. Ей и в голову не могло прийти, что ее сюжет может до такой степени вывести его из себя. Она была не готова отвечать на какие бы то ни было вопросы.
– Я уверена в том, – выдавила она наконец, – что мне удалось наконец-то открыть для всеобщего обозрения банку с кишащими в ней червями.
Он горько усмехнулся и на мгновение поднял взгляд к потолку.
– Ты добилась гораздо большего. Ты пустила насмарку результаты многомесячного тайного расследования.
Онемев, Кари изумленно смотрела на собеседника. Поняв, что он не шутит, она обессиленно опустилась на край дивана, крепко стиснула руки, и ее тело начала бить крупная дрожь.
– Значит, в госпитале тайно работали сыщики? Хантер кивнул:
– А теперь из-за твоего репортажа все, чего им удалось достичь, пошло коту под хвост. Мои оперативники ходили по лезвию ножа, они добились отличных результатов, но теперь стали для меня бесполезны. Все пошло прахом.
– Извини, – искренне проговорила Кари. – Откуда же мне было знать…
– Перво-наперво ты должна была посоветоваться со мной! – выкрикнул он.
Его столь резко изменившийся тон заставил Кари вскочить на ноги. Она была готова защищаться.
– По всем вопросам, касающимся моей работы, я советуюсь только с Пинки.
– В отношении этого сюжета твой Пинки – не авторитет.
– В службе новостей авторитетом для меня является только он, и уж никак не вы, господин окружной прокурор. – Лицо Хантера побагровело от гнева, и Кари пошла на попятный. – Извини, я не хотела тебя обидеть. – Она снова села на подлокотник кресла и подняла взгляд на собеседника. – Пойми, Хантер, такую тему нельзя было упустить. Это же бомба!
– И рейтинг у программы повысится, не так ли?
– Да! – К черту все его аргументы. Если он хочет играть жестко, то и она не будет стесняться.
– Неужели рейтинг для тебя важнее, чем месяцы кропотливой работы многих полицейских?
– Конечно же, нет. Но откуда мне было знать, что ты внедрил в госпиталь своих людей? У меня и в мыслях не было, что от моего репортажа может быть какой-то вред.
– А о чем же ты думала! Неужели полагала, что я ограничился выражением соболезнования родителям пропавших детей и пожелал им удачи в следующий раз? Или ты считаешь, что все время, которое я провожу вне судебных заседаний, я сижу дома и ковыряю в носу?
Кари задрала подбородок.
– Ты вовсе не должен оправдываться передо мной за свою работу, а я не должна перед тобой – за свою.
Хантер выругался сквозь зубы:
– Черт побери, Кари, ведь мы же не соревнуемся друг с другом. Тут речь идет о гораздо более важном. Ты вообще понимаешь, о чем мы говорим? О трех исчезнувших детях, шести безутешных родителях и целой ораве облажавшихся по твоей вине сыщиков!
Боевой запал Кари как рукой сняло. Конечно же, он был прав, а она вела себя, как девчонка.
– Я уже попросила у тебя прощения. Я действительно сожалею об этом. Разумеется, я понимаю всю тяжесть ситуации. Только подумать, что кто-то может взять и украсть новорожденного младенца из госпиталя… – Она в недоумении пожала плечами. – Мне очень жаль этих несчастных родителей. Именно поэтому я и хотела, чтобы мой сюжет выпустили в эфир. Кстати, бывало и так, что телесюжеты, наоборот, помогали расследованию.
Злость Хантера также выдохлась. Он устало покачал головой:
