Предела своих мечтаний Шейдеман достиг тогда, когда он дослужился в своей фирме, то-есть социал-демократическои партии, до места члена центрального комитета и до мандата депутата рейхстага, что дало ему возможность постоянно и с. весьма приличным жалованьем жить в Берлине. Кочевая жизнь впроголодь кончилась. Шейдеман стал тем, что французы определяют красочным словом „arrive“. Шейдеман сам дает в своих воспоминаниях замечательно колоритную картину жизни социал-демократического ЦК и социал-демократической фракции рейхстага. ЦК партии представляется нам в изображении Шейдемана действительно в виде большого торгового дома, которому нечего бояться конкуренции и который поэтому ведет свои дела спокойно и не торопясь, зная, что его покупатели к нему привыкли, что у него на потребу каждого клиента есть самый разнообразный ассортимент политических товаров. Шейдеман при этом с ехидной усмешечкой утверждает, что он был единственным, который пытался бороться против делячества и бюрократизма, царивших в то время на Линденштрассе, где помещался центральный комитет германской социал-демократической партии. Он весьма подробно рассказывает обо всех своих попытках оживить это учреждение, еще задолго до мировой войны представлявшее собой смесь торгового дома и бюрократического учреждения, в котором внимательно следили за правильным чередованием входящих и исходящих. Шейдеман приводит случай, когда его товарищи по ЦК партии устроили форменный скандал за то, что он ответил какому-то партийному товарищу простой запиской, не занумеровав ее и не сняв копии. Дикой скукой веет от заседаний ЦК с.-д. в те времена, когда эта партия как будто находилась в оппозиции ко всему политическому режиму Германии.
Германская с.-д. задолго до мировой войны была так основательно подготовлена к роли служаки германского империализма, что сотрудничество с дипломатами Вильгельма и генштабистами Гинденбурга и Людендорфа началось с самого начала мировой войны. Так, например, Шейдеман рассказывает, что уже 21 августа 1914 года ЦК социал-демократической партии послал по инициативе Эдуарда Бернштейна Шейдемана, Зюдекума и Янсона в нейтральные страны для того, чтобы обработать в пользу Германии печать этих стран. Любопытно, что уже во время этих пер-. вых командировок в нейтральные страны социал-демократы получили в свое распоряжение шифр германского правительства. Шейдеман, которого командировали в Голландию, переписывался, например, с ЦК своей партии с помощью шифрованных телеграмм, которые германский консул в Амстердаме пересылал в Министерство иностранных дел. Кто знает, как неохотно представляют правительства в распоряжение лиц, стоящих вне официального аппарата, свой шифр, тот должен сразу понять, каким безграничным доверием пользовались германские социал-демократы у вильгельмовского правительства уже в первые дни мировой войны. В свете этих разоблачений несколько комическое впечатление производят заверения Шейдемана, что руководители германской социал-демократии в момент взрыва мировой войны опасались, что все они будут арестованы германским правительством. Шейдеман рассказывает, что социал-демократы так серьезно считались с возможностью роспуска партии и ареста ее руководителей, что будущий президент республики Эберт и будущий прусский министр-президент Отто Браун бежали в Швейцарию для того, чтобы сохранить хотя бы в своем лице руководство партией. Однако уже 6 августа они вернулись в Берлин: очевидно, и им стало ясно, что, как ни глупа была германская дипломатия того времени, но и она сообразила, что преступлением было бы отказываться от услуг без лести преданных кайзеровской Германии социал-демократов.
