— Хорошо. Не было ли чего-то подозрительного, вопросов? -
— Нет, действительно хороший банк, даже жалко с ними расставаться. —
— В Панаме тоже так казалось. Впрочем уже не важно. —
— Что-нибудь дополнительное? -
— Нет, все правильно, продолжай в том же духе — остальные по той же схеме. Не засветись. —
— Уж постараюсь, — улыбнулся мистер Груббер, зная что собеседник на том конце улыбается в ответ.
— До свиданья, мистер Груббер. —
— До свидания, товарищ Иванов. —
''Американский бизнесмен'' положил замолчавший телефон на стол и в восхищении развел руками, приветствуя улыбающуюся наследницу викингов с полным подносом разной вкусноты.
Глава 14
Старая цитадель клана Красного Дракона.
Через три дня после гибели третьей эскадры.
Таурэтари.
Таурэтари сидела перед залом с мертвым ничего не выражающим лицом и кажется даже не смотрела на тех, кто из того зала выходил или наоборот входил. На самом деле это была всего лишь маска, и выплакавшая все глаза (и здесь, и в реале) девушка замирала душой каждый раз, как открывалась и закрывалась судьбоносная дверь. За три прошедших с момента катастрофы дня ее лишь два раза вызывали на мало напоминавший дознание разговор, один раз Халлон, другой раз сам Глава. Ни один из них ни в чем ее не обвинял и не ругал, ее даже не отстранили от командования ''Бродягой'' (кораблем в составе первой эскадры), но девушка так накрутила себя, что видела обвинение в самых простых вопросах адмирала и Главы. Мало того, ей стало казаться, что она видит презрение в глазах других членов клана и слышит шепотки за спиной: в ''столовке'', в коридорах цитадели, на верфи, на палубе корабля — везде. Какой-то частью разума она понимала, что это не так или вернее не совсем так и большинство того что ей кажется — бред, но с другой стороны, она не могла простить сама себя и ей казалось, что и другие не могут ее простить, вернее не должны.
И вот сегодня решалась ее судьба, судьба той, кому клан и адмирал доверили десять свеженьких только с верфи кораблей, жизни сотен моряков и членов абордажных команд, той самой, кто все доверенное просрал и спустил в унитаз. Таурэтари уже смирилась что капитаном ей больше не быть и сегодня утром попрощалась со своим кораблем, она не знала какое еще наказание придумает стихийный трибунал из старших членов клана, но надеялась лишь на одно — у нее не отнимут море. Пусть самым младшим помощником, пусть плотником (друиды хорошо работали с деревом кораблей), пусть простым магом поддержки, она согласна на все, но только не списание на берег.
Девушка готовилась и ожидала этот момент, но все равно у нее задрожали губы и ослабли ноги, когда в очередной раз открылась столь страшная для не дверь и появившаяся из-за нее Василиса поманила ее рукой:
— Пора. Тебя ждут. —
На ватных ногах эльфийка-капитан двинулась к двери, ступая словно во сне и частью души по-детски надеясь оттянуть тот момент, когда она войдет в эту дверь и услышит что ей скажут за ней. Но дверь была недалеко, и десять шагов пролетели в один момент.
Неожиданно ее приобняла за плечи Дочка и поцеловав в щеку шепнула:
— Ничего не бойся. Держись! -
Таурэтари взглянула в ее искренне сочувствующие глаза и девушке неожиданно стало легче, как будто чья-то незримая рука сняла часть груза с ее души. Она с искренней благодарностью ощутила-поняла, что в цитадели есть хоть кто-то, кто не винит ее в том что произошло и желает ей удачи. Тем временем Дочка подтолкнула немного воспрянувшую духом эльфийку в зал и, легонько хлопнув ее по попе, закрыла за ней дверь. Таурэтари совершенно не обиделась на этот фамильярный шлепок, и все то время как решалась ее судьба чувствовала молчаливую, но явственную как теплое укрывшее плечи одеяло поддержку за своей спиной.
