Соболев, не моргнув и глазом вытащил из внутреннего кармана ветровки документ со словами:
– Одного на двоих будет достаточно? – под этим подразумевалось, что требовать паспорт у спутницы лучше и не пытаться.
Охранник намек понял, тут же закивал, как длинношеяя собачка, стоявшая раньше в салоне у каждого уважающего себя водителя, и со словами: "сейчас выпишу пропуск" выдал нам пластиковые карты для турникетов. Фирма, принадлежавшая Ротману, располагалась на восьмом этаже и занималась поставками оптоволоконного оборудования. Это со слов рекламных проспектов, украшающих стены нужного нам этажа.
Сам Игорь Валерьевич предпочел встретиться с нами в конференц-зале, вместимостью человек на пятнадцать, туда же гостеприимно велел принести чай и кофе.
– Приносим свои соболезнования по поводу картины и извинения за то, что, так сказать, не уберегли, – Егор пожал руку мужчине, перед тем, как мы расселись по местам: Ротман с одной стороны длинного стола, а мы, как уже повелось, – с другой.
– Ну что вы, не стоит. Непредвиденных обстоятельств пока еще никто не отменял, – покачал головой бизнесмен. И было не понятно то ли он действительно не сильно переживает, то ли мастерски скрывает эмоции.
Вообще он оказался моложе, чем я себе представляла: эдакий денди, слегка за сорок. Подтянутая фигура, аккуратная стрижка и безупречный костюм, ему бы больше подошло быть каким-нибудь влиятельным ученым, преподавателем в ВУЗе или на крайний случай политиком – уж слишком безукоризненной была его внешность, особенно в сравнении с моей, которая на данный момент оставляла желать лучшего, с грустью отметила я.
А потому, стараясь быть максимально незаметной, я тихонько принялась за чай, по понятным причинам от кофе отказавшись. Напиток на мое счастье не разочаровал и давиться угощением из вежливости не пришлось. Я украдкой глянула на Егора: вот уж кто бы давиться из вежливости точно не стал. Напарник сидел в расслабленной позе и явно чувствовал себя в этой ситуации, как рыба в воде: его не смущало ни то, что мы отвлекаем фактически незнакомого человека от работы, ни то, что придуманный наспех повод для визита явно недостаточен для покрытия расстояния в двести километров и уж в самой малой степени его волновало, что там может Ротман себе о нас подумать.
– И тем не менее, мы решили лично выразить сожаление, так как, что ни говори, а часть вины, пусть и косвенная, все равно лежит на нас, – Егор вернул узорную чашечку с кофе на блюдце, идущее в комплекте, с едва слышным звоном.
– Благодарю, – кивнул Игорь Валерьевич, – Полиция, кстати, тоже уже успела у меня вчера побывать.
– Есть какие-то положительные прогнозы? – Егор был сама вежливость.
Похоже я была единственной, кого коробила бессмысленность нашей беседы.
– Да кто его знает. Они же, как и врачи, делают все возможное, но ничего не обещают… – развел руками уже бывший владелец шедевра.
– А если не секрет, почему вы все-таки решили расстаться с картиной. Меня давно мучил этот вопрос, – подала я голос, согласно сценарию: ведь не зазорно же симпатичной девушке проявить капельку любопытства.
– Что вы, никаких секретов, – улыбнулся мне Ротман, – У меня сын от первого брака недавно женился, вот мы и решили с женой ему квартиру оставить, а для себя вместо этого построить дом за городом. Но вы же знаете женщин, жена так развернулась, что нужных средств под рукой не оказалось, вот и пришлось выкручиваться. Картину жалко, конечно, но одним прекрасным сыт не будешь, да и от непогоды она не прикроет.
– Понятно, – улыбнулась я в ответ, – Ох уж эти женщины…
– Прошу прощения, – отвлекся Ротман на входящее сообщение, прочитав которое и бровью не повел, а отложил телефон и вновь обратился ко мне, – Ну если бы вы, прекрасные дамы, нас не вдохновляли, мы бы вряд ли добились и половины того, что имеем, – предприниматель улыбнулся и неожиданно мне подмигнул, от чего я тут же закашлялась, а Егор поспешил откланяться, наверное, чтобы Ротман этот не успел у меня телефончик стрельнуть.
Домой мы вернулись уже под вечер, уставшие и вялые, поужинали тем, что осталось со вчера, а от вина в этот раз отказались. Егор по-стариковски завалился в кровать с книгой, я же от нечего делать принялась терзать мужчину:
– Егор, ты на кого из этих четверых ставишь?
– Не знаю, – отмахнулся он, но от меня избавиться не так-то просто, тем более, когда мне скучно.
– Я вот на коллекционера думаю, как там его… Рохля?
– Рында.
– Да, точно, Рында. Хотя Рохля ему тоже подходит. Ну вот, по-моему, он до того нелепый, что сдуру мог и прикарманить полотно, для восстановления почти разграбленной коллекции. Только нанял кого-то естественно, чтобы самому не светиться. Женушка-физичка мужика в такой стресс привела, что я ничему не удивлюсь. Тем более, ты видел его реакцию на сообщение, я уж испугалась, что толстяка гипертонический криз разобьет. Хотя будет жалко, если его поймают, представляешь такого на зоне, там же ни одной картины, только наскальная живопись на стенах.
– Ты-то откуда знаешь, как там на зоне? – наконец-то отвлекся от чтива Соболев.
