Как бы там ни было, из всех бейсбольных стадионов во всем мире мне приятнее всего бывать на «Дзингу». В секторе за первой базой или на трибунах за правым полем. Там мне нравятся все звуки, все запахи, я люблю просто сидеть и смотреть в небо. Мне нравится, когда кожу мою обдувает ветерком, нравится пить холодное пиво, разглядывать окружающих. Побеждает команда или проигрывает, безразлично – я люблю все время, проведенное на стадионе.
Конечно, победа куда лучше поражения, что уж тут. Но ценность и важность того времени от результата игры не зависит. Время – оно в любом случае одинаково. Минута – это минута, час – это час. И нам, что ни говори, необходимо тратить его бережно. Здесь важно то, как мы ладим со временем и насколько прекрасны те воспоминания, какие оно дарит нам.
Заняв место на трибуне, я перво-наперво люблю выпить темного стаута. Но продавцов темного пива на стадионе мало, и замечаешь их не сразу. Наконец подзываю одного, высоко подняв руку, и продавец сворачивает ко мне. Молодой худощавый парень, с виду какой-то недокормленный. Волосы длинные – вероятно, старшеклассник на подработке. Подходит – и тут же давай оправдываться:
– Простите, только… это темное пиво.
– Не стоит извиняться, напротив, – отвечаю я, чтобы его успокоить. – Я как раз дожидался, когда же придут с темным.
– Благодарю, – отвечает он и радостно улыбается.
Продавцу темного пива в этот вечер еще не раз предстоит повторить: «Простите, только… это темное». Ведь многим подавай пиво не темное, а обычное, светлое. Я плачу за пиво и слегка подбадриваю парня:
– Удачи!
Я пишу книги, и мне часто бывает так же, как и ему. Мне тоже хочется обратиться к людям со всего света и сразу же извиниться: «Простите, только… это темное пиво».
Но хватит об этом, а то что это мы всё о литературе? Сейчас игра начнется. Пора, наверное, пожелать команде удачи. Но в то же время – втайне – подготовиться и к поражению.
Будет несправедливо, если скажу, что она – самая уродливая женщина из всех моих прежних и нынешних знакомых. Наверняка, должны быть лица и непригляднее. Однако, пожалуй, ничто не помешает назвать ее самой уродливой из тех, кто хоть как-то связан с моей жизнью, пустил корни в почву моей памяти. Конечно, слово «уродливая» можно заменить эвфемизмом «некрасивая» – он не так оттолкнет читателей, особенно женщин. Однако все же наберусь смелости и буду использовать это бесхитростное, грубоватое слово. Так мне будет проще отразить ее человеческую сущность.
Я буду называть ее Ф*. Настоящее имя по некоторым причинам публиковать здесь неуместно. К слову, оно никак не связано ни с Ф, ни с *.
