Надежды не оправдались. Кирилл был явно в курсе ведьминских переживаний, но молчал, не давая Ирине ни поделиться, ни отвертеться.
Быстро довез ее до дома, быстро попрощался и сообщил, что заедет в девять.
И – удрал.
Ирина скрипнула зубами, а потом махнула рукой да и пошла спать. Впереди был тяжелый день, надо было как следует отдохнуть.
Джинсы.
Майки.
Кроссовки.
Что Кирилл, что Ирина, что Гоша – все выглядели примерно одинаково, разве что майки были разных цветов. А джинсы у всех черные.
Ирина в желтой майке, Гошка – в синей, Кирилл в стильно черной. И все трое начали с развлекательного центра.
Аттракционы.
Комната страха, комната смеха, комната с кривыми зеркалами.
Бумер, Вихрь, Комета…
Экзоты, выставка насекомых…
Вот на последних Ирина и сломалась. А Гошка был весел, жизнерадостен и скакал, как наскипидаренный.
Словно и не прошел все то же самое вместе с ними. Батарейка у него, что ли, в попе?
Может, мировой энергетический кризис решают не теми методами? Они уже тряпками ползают, а Гошка даже не начал утомляться.
Сначала мальчик немного дичился Ирины, но потом понял, что его так же побаиваются, и осмелел.
И понеслось…
Попкорн, гамбургер, пицца, кола…
Шляпа, наклейки…
Ирина не ворчала. Глубоко внутри она понимала, что Кирилл просто балует мальчишку – а кто еще будет это делать? Мамаша, занятая устройством своей личной жизни?
Ее хахали?
Ага, дождешься.
А еще глубоко внутри жили воспоминания о том, как дедушка брал в выходные маленькую Иришку в город.
Горсад. Тогда не было там парка развлечений, и такого многообразия аттракционов – тоже не было. Но было колесо обозрения, с которого было видно весь город. Ирина обожала на нем кататься, обязательно вместе с дедом. И только спустя десять лет узнала, что его тошнит на высоте. Не нравится ему колесо, но ради ребенка он был готов терпеть его – куда деваться?
И речной трамвайчик был.
И кинотеатр, там, на островке, старый, построенный еще в пятидесятые годы, и качество изображения там было далеко не 3Д.
Зато туда пускали с мороженым.
И сколько ж удовольствия было у маленькой Ирочки! Одного такого выходного ей на месяц хватало. Пусть и у мальчика будет хоть что-то хорошее.
Хуже было другое. Сколько Ирина себя помнила, она была достаточно неразговорчивой. А вот у Гошки рот не закрывался. В принципе.
Колокольчик – да и только.
Хотя… и это было объяснимо. Печально, но объяснимо.
Кто его будет слушать в круглосуточном интернате? Да никто! А здесь и внимание все его, и слушают, и реагируют, и не накажут, и…
А вот там еще такой робот…
Кирилл честно исчезал и пытался вынюхивать вампира. Но – увы.
Если их клиент здесь и бывал, то слишком давно. Не то что следы исчезли – воспоминания о следах и те простыли.
Ирина пыталась расспрашивать официантов, продавцов, аккуратно, не привлекая внимания, как бы исподволь, но – бесполезно.
Никто вампира не помнил.
Ругайся, не ругайся…
Ну и ладно.
Зато у Гошки получается отличный день.
А?
Захваченная своими мыслями, Ирина на какое-то время перестала обращать внимание на Гошкину болтовню, реагируя чисто механически – и тут же пожалела об этом.
– …ребята исчезли…
– Гоша, момент!
– А?
– Кто исчез, еще раз скажи?
В этот раз Ирина слушала Гошкину историю очень внимательно. Что оказалось…
К ним в интернат перешла воспитательница.
Работала она раньше в доме для отказников, но не простых, а с проблемами.
Детей усыновляют легко. Особенно если от них еще в роддоме отказываются. Но!
Если у них нет никаких патологий.
А если есть?
Волчья пасть, заячья губа, всевозможные генетические нарушения, болезнь Дауна…
Это – еще не полный список того, что может выпасть на рулетке природы. И родители поступают по-разному.
Кто-то этих детей забирает, любит, воспитывает, жизни для них не жалеет – низкий им поклон.
Кто-то из родителей наоборот, пишет отказ. Хотя какие они родители?
Доноры, и все тут.
Доноры спермы, доноры яйцеклеток… недаром с давних пор идет одно и то же.
Не та мать, что родила, а та, что вырастила.
Не те родители, которые дитя сделали. А те, кто вкладывал силы, время, ночей не спал, от себя кусок отрывал, чтобы малышу подсунуть…
Хорошо, если такие на стороне найдутся. А если нет?
Если ребенок рождается с физическими патологиями – это не так страшно. Можно что-то скомпенсировать, можно сделать операцию, можно…
Да многое сейчас можно, было бы время и силы. Деньги?
Даже это не обязательно, Ирина знала одну девушку, которая добровольно предложила себя в качестве донора, а ей за это оплатили пластическую операцию.
Конечно, донорство костного мозга – это больно. И страшно. Но… и с родимым пятном на пол-лица жить тоже не сахар.
А вот что делать с патологиями головного мозга?
То, что не лечится и особо не компенсируется?
Когда понимаешь, что твой ребенок навсегда останется – ладно еще, если ребенком. А если на уровне дикого животного? Еще и хищного иногда?
Компенсировать лекарствами?
Определять в интернат?
Так и мест в интернатах мало, и…
Чаще всего такие семьи распадаются в первый же месяц после родов. С мужским воплем: «В моей семье уродов не было! Это ты виновата!!!»
