– Ладно. – Эмма Марковна отложила сигарету в сторону, не замечая, что уродует стол. – Назовем вещи своими именами. Вера не травила мальчишку ядом, но убивала его вполне осознанно. Там лишняя таблетка, здесь наоборот, недодать, на что-то не обратить внимания, где-то попустить, это ведь мальчишка! Им свободы хочется! Когда я это поняла, Коля убрал Левушку из России.
– Но не избавился от жены?
– На нее много что записано. И родители ей хорошее состояние оставили. Коля жадноват. С женой они живут, но как чужие. Да и… в чем ее можно обвинить? В неосторожности? Она и сама каялась. В нелюбви к ребенку? Она и в этом признавалась. А мои подозрения… тут менталист нужен, и не из последних, а где такого взять?
– А гипноз?
– Вера к нему устойчива. Она вообще устойчива к любому виду ментальных воздействий… знаете – почему?
– Потому что любит?
– Именно! – воздела к потолку сигарету некромантка, наплевав на осыпающийся пепел. – Именно! В ее разуме есть только любовь. Ничему другому туда не пробиться.
– Жуть какая-то, – от всей души высказалась Ирина.
Кирилл поднял брови.
– А тебе не хотелось бы так любить? Или чтобы тебя так любили?
– Знаешь, у Роберта Рождественского есть стихотворение… я даже названия не помню. Смысл в том, что разговаривают двое, и один просит отдать любовь, а вторая… Там написано достаточно безадресно, с любой стороны может быть и мужчина и женщина. Допустим, мужчина просит о любви, а женщина выставляет ему условия. Все страшнее и страшнее, а он на все соглашается. И получает отказ.
– Почему?
– Потому что нельзя любить раба[8].
– Но это же не рабство?
– Но очень похоже, – Ирина тряхнула головой. – Несвобода, будь она добровольная или принудительная, все равно… пугает. Растворение в другом человеке, отказ от своей личности…
– Ведьме это не грозит, – подмигнула некромантка. – Это два взаимоисключающих полюса.
– Разве? А как же великая любовь? – Кирилл смотрел скептически.
– И любовь. И всепрощение. Но – осознанные. А не так – терпеть все от человека, стать грязью под его ногами, ради взгляда, улыбки…
Кирилл медленно опустил голову. Он понял.
Свободная рядом со свободным?
– И никак иначе. Но не рабыня рядом с господином. И не раб, рядом с госпожой, который терпит все капризы, измены, плевки и пинки.
– Я бы не стал, – хмыкнул Кирилл.
– Ты вспыльчивый, как и все хвостатые. Ты бы ей голову оторвал.
– А магистр как относился к этой… рабовладельческой ситуации?
– А магистр решил, что Вера все натворила не со зла, а с дурости бабской. Бывает такое…
Ирина понятливо кивнула.
В принципе, неудивительно. Доказательств нет, припереть дамочку нечем, разве что интуицией…. Нет, бессмысленно.
Магия?
Так и она не всегда поможет. И даже под магией…
Ты нарочно изводила пацана?
Так ведь и тут соврать можно. Ненавидела, да, видеть его не желала, но не убивала. Просто… условия создавала.
Казнить здесь не за что.
Миловать?
Тоже сложный вопрос.
Ирине было бы противно с таким человеком рядом жить, даже смотреть противно, но у Николая могли быть свои резоны, о которых бабка им не расскажет. Это понятно, они не на исповеди. Что могла и хотела – сказала, а остальное додумывайте.
Могла и этого не сказать.
– Эмма Марковна, как вы думаете… вы Веру хорошо знаете?
– Не слишком. Мне надо ее хорошо знать?
– Как вы думаете, она способна на убийство?
– Сама? Своими руками?
– Да.
– Раньше я бы сказала, что не способна. Сейчас… все мы на это способны, вопрос – при каких обстоятельствах, – пожала плечами некромантка.
Вот и понимай, как знаешь.
Кирилл покачал головой и набрал еще раз магистра.
И снова – нет ответа.
– Опять?
– Да.
– Кому вы звоните?
Некромантка вмешалась неожиданно.
Или – ожидаемо?
В таком возрасте некоторые вещи просто чувствуешь, еще и с ее-то специальностью…
– Николаю, – не утаил Кирилл. – Пока не дозваниваемся, решили кое-что уточнить…
– Едем к нему, – решительно встала дама.
– Вы думаете? – прищурилась Ирина.
– Я чувствую, что не все ладно. Я с ночи еще это чувствовала… ох, не к добру…
Кирилл и Ирина поднялись одновременно.
– Едем.
За руль сел Кирилл.
Некромантка устроилась на заднем сиденье, Ирина рядом с ней – из вежливости. Неожиданно для себя взяла руку дамы в свои ладони, погладила. Кожа была сухой и тонкой, часто-часто бился пульс.
– Не переживайте, все будет хорошо.
– Не будет.
– Вы… чувствуете?
– Чувствую.
Ирина покусала губы.
А что тут скажешь? Может, еще и обойдется? Может, не с ним?
Может, может, может…
– Мы обязательно справимся…
Женщина опустила лицо в ладони.
– Справимся… это я виновата.
Надо было ее как-то отвлечь. А потому…
– Вы нам еще про святилище не рассказали.
Эмма Марковна подняла голову. И прямо-таки впилась глазами в лицо Ирины, смотрела долго, серьезно, будто выискивала что-то…
Потом усмехнулась краешками губ.
– Что ж. Может, ты и раскопаешь… святилище у нас в городе было. Намоленное, старое. Но когда к городу подошел враг, его закрыли. И защита там очень серьезная. Если бы я думала, что у Левушки там хоть шанс появится – я бы его привела. Но пройти туда невозможно. Никому.
– Смерть?
