Попугай, конечно, птица, но «Котошрека» изобразить у него получилось просто изумительно. Полковник замер, а потом, видимо, от идиотизма происходящего, продолжил диалог:
– Моня? Еврей?! – получилось так грозно: «евррррей?». Не хуже, чем у попугая.
– Никак нет! Аррра макао!
– Из Макао? Мигрант?
– Никак нет! Вещественное доказательство!
– Р-разговаррривающее?
Видимо, от абсурдности происходящего полковник и сам стал разговаривать не хуже попугая. Сеня, застывший по стойке «смирно» вне поля зрения полковника, отмер, и сделал рука-лицо.
– Я – зерррркало собеседника!
Полковник медленно побагровел.
– ЧТО?! – в голосе Александрова слышалась угроза.
Моня, сообразив, что перегнул, заорал:
– Никак нет! Докладываю! Вы – начальник, я – дурррррак!
И, оценив положительную реакцию полковника на свой пассаж, уточнил:
– Попка – дурррррак!
Облегченный вздох пронесся по кабинету.
– То-то же! – полковник, почувствовав себя победителем в словесной дуэли с Кантом, явственно подобрел и уже миролюбиво продолжил: – Молодец! Форму доклада знаешь! Орел!
Кант горделиво покосился на державный символ, висевший аккурат над дверью в кабинет Ивана Петровича, растопырил и поднял вверх крылья, распушил хвост, вздыбил хохолок, и, огорченно вздохнув, парировал:
– Никак нет! Горррржусь сходством, льстит, стрррремлюсь соответствовать, но – ПОКА нет!
– Пока?
– Есть куда ррррасти! Служу Отечеству! – проорал Моня, умильно наклонил голову, и уже нормальным голосом сообщил полковнику: – Я добрррровольный. И хоррроший. Товаррррищ генерррал, рррразрррешите опрррравиться и закуррррить? И, может, в… шахматишки партеечку распишем?
Всё.
Полковник махнул рукой – и заржал.
Даже не захохотал – назвать это лошадиное ржание смехом было сложно.
Он смеялся, корчился, упал на стул, вовремя подставленный Сеней, махал рукой….
Иван Петрович подсунул ему стакан с водой. Полковник выпил и кое-как пришел в себя.
– Ох… Вольно…
Народ расслабился.
Если начальство смеется – значит, отрывать головы не будут. Наверное…
– Это и есть тот самый… пикирующий бомбардировщик?
Ирина мысленно перекрестилась и подвинула Канту орехи.
Попугай ловко склюнул кешью из вазочки и серьезно кивнул.
– Ррррад старрраться, с жульем не вязаться!
– Понял, – махнул рукой высокий чин. – Вот и не вяжись, целее будешь.
– Так точно.
– Петрович, покажи мне отчетность. А потом можно и в кар… – полковник осекся и, взглянув на Моню, продолжил: – В шахматы…
Иван Петрович одарил Ирину «ласковым» взглядом и провел полковника в свой кабинет. Дверь закрылась без малейшего стука.
Сеня перевел дух – и отправился в кухонный закуток. И вернулся оттуда с горстью орехов макадамия.
– Лопай, гад. Чтоб ты здоровеньким был и пернатым.
Гад и не отказывался.
Только хрупнула скорлупа, которая в пять раз тверже фундука.
А что?
Хорошо ведь получилось…
Вечером Ирине позвонила Эмма Марковна.
– Привет. Приехать можешь?
– Могу. А зачем?
– Закон нарушать будем.
– Ничего, что я участковый?
– Вот потому ты мне и нужна, – отрезала некромантка. И трубку бросила.
Ирина, недолго думая, перезвонила Кириллу.
Кирилл тоже не стал усложнять жизнь себе и людям. И заехал за Ириной после работы.
– Не знаю, что ей понадобилось, но Эмма Марковна человек серьезный, по глупостям ни у кого время отнимать не станет.
– А бывают несерьезные некроманты? – мрачно уточнила Ирина.
– Бывают. Но недолго.
До дома некромантки ехали молча.
Эмма Марковна уже стояла и ждала их. Спокойная, собранная, с большущей сумкой известной фирмы, при взгляде на которую Ирину охватили нехорошие подозрения.
Видела она уже такое…
– Только не говорите, что это ваш…
– Инвентарь? Не буду, деточка. Кстати – здравствуй.
– Добрый вечер.
Ирина даже не смутилась. А что? Имеет право на подозрения. И даже более того…
– Эмма Марковна, только не говорите, что мы едем в морг.
Кирилл тоже подозревал.
– И не говорю. Так что поехали. К моргу, – выделила голосом предлог некромантка.
– Зачем?
– Кирилл, не заставляй меня плохо о тебе думать, – припечатала дама.
Ирина покачала головой.
– Вы так уверены, что вам выдадут тело Светличного?
– Более чем уверена.
– Тогда зачем я вам понадобилась?
Некромантка удивленно подняла бровь.
– Не хочу тратить деньги.
– И даже ни минуты сомнения, что я сделаю, как вы захотите?
– Ни единой. Цель-то у нас общая – мы хотим поймать убийцу, – наконец в голосе Эммы Марковны прорезались хоть какие-то эмоции.
Одна эмоция.
Ярость.
Но такая, что температура в машине резко скакнула вверх, а Ирина почувствовала, как по спине побежали струйки пота. Холодного.
– Эмма Марковна, а вы уверены, что хотите поймать его такой ценой?
– Милый мальчик, для меня это – не цена.
– Не поняла? О какой цене идет речь? – уточнила Ирина.
– Уж точно не о долларах и евро, – Эмма Марковна фыркнула. – Я собираюсь призвать душу, пока она еще может быть рядом. И даже если она уже ушла – я вызову Колю из-за порога.
– Но если за первое платить почти не приходится, то за второе – десять лет жизни, – припечатал Кирилл.
– Десять лет? – ахнула Ирина. – Эмма Марковна, вы…
