Мы сидели на красных пластмассовых стульях в китайском квартале. Порывы жаркого ветра от проезжающих машин покачивали китайские бумажные фонарики. Женщина принесла две тарелки с желтым рисом, овощами и мясом, над которыми пикировали надоедливые мухи. Затем поставила на грязный стол холодные напитки. По стенкам стакана с айслемонти[19] стекали капли испарины. «То что нужно в этот жаркий день». Звуки шумной улицы доносились до нашего стола. Лена, держа вилку в руке, оживленно рассказывала о себе, размахивая ею из стороны в сторону. Я ел рис и молча рассматривал собеседницу. Черты ее внешности напоминали мне детские, еще не принявшие взрослых четких линий: бледное припухлое лицо, маленькие серо-голубые глаза, под ними синеватые мешки, светлые, еле заметные ресницы и брови, высохшие потрескавшиеся губы и небольшие передние зубы квадратной формы. Она казалось мне некрасивой, импульсивной и еще навязчивой, а я не люблю навязчивость, особенно в таком настроении, как сегодня. Я вяло прожевал рис, задумался: «Я же не хотел идти с ней, а хотел побыть один. Но почему-то сижу сейчас рядом и слушаю ее историю. Как все это могло получиться? Странно». Лена без умолку болтала, тараторя так, что у меня начала болеть голова от этого потока беспорядочных историй. Сказала, что ей двадцать шесть лет, хотя выглядит она гораздо младше, еще, что она украинка, родом из Киева. А когда узнала, что я русский, то решительно произнесла:
– Давай только без политики.
И буквально в следующей фразе:
– А я была у тебя в Краснодарском крае. Как раз в то время, когда Россия оккупировала Крым.
Лена зачем-то пересказывала свою биографию, вываливая на меня жизненные истории, сумбурно прыгая с темы на тему, как это делают дети, импульсивные девушки или шизофреники. Мой рациональный логичный мозг жутко раздражался. Я перемешивал рис в тарелке, сгибая в злости металлическую вилку, стискивал зубы и думал: «Вот зачем я тут и почему это терплю? Встать бы сейчас, высказать ей в лицо все, что думаю. Что она просто глупая инфантильная девчонка, которая беспардонно и нагло ворвалась в мое утро, нарушив личные границы. Что мне совершенно не интересна история ее жизни. И совсем непонятно, почему это она ко мне прицепилась». Но я этого почему-то не сделал, а, подавляя злость, молча продолжал сидеть и дальше перемешивать свой рис под ее странные рассказы.
С ее слов, Лена была умным ребенком. В раннем детстве уже читала сложную литературу, увлекалась психологией и рано стала самостоятельной. Потом… Она резко перепрыгнула в отрочество, в юность, а затем снова вернулась в детство. Потом сказала, что рис, который мы сейчас едим, суховат. Затем она перешла к истории о недавнем прошлом в Индии и снова вернулась к детству. Я злился, уже не слушал, смотрел на рис, старался дышать глубоко и спокойно. Раздражение нарастало: жара, странные запахи уличной еды, мухи, жужжащие над ухом, беспрерывные сигналы машин, Ленин словесный поток. Я с силой сжимал вилку и почему-то не решался закончить это все и пойти по своим делам. Лена то ли делала вид, что не замечает мое раздражение, то ли действительно не замечала его и спокойно продолжала.
Вдруг она на мгновение замолчала, будто бы для того, чтобы перевести дух. Казалось бы, вот он, мой шанс, но… Я зачем-то спросил о ее профессии. Лена вдохнула полную грудь воздуха, и начался новый этап. Она рассказала, что когда-то была педагогом, занималась с детьми, затем работала в гостиничном бизнесе, причем в какой-то престижной компании, вела там международные переговоры с серьезными людьми. А потом внезапно что-то изменилось в ее жизни. Она устала, просто бросила все и отправилась в Индию.
В разговоре между людьми возникает момент, когда появляется точка соприкосновения. Одна фраза, нашедшая отклик, способна создать некий электрический импульс, чтоб запустить процесс создания новых синапсов в карте вашего знакомства. Знакомые темы пробуждают интерес, а точки отклика множатся, разворачивая ситуацию в другую сторону. Ведь всем нам важно ощущать, что в своих интересах, страхах, болях мы не одни.
Я так же оказался в той жизненной ситуации, когда я устал от всего, что происходило со мной дома, и тоже в этот момент искал перемен в жизни. Эти ее слова наши отклик во мне. И в какой-то момент я осознал, что уже с интересом слушаю то, что говорит мне эта девушка. Я будто бы втянулся в ее историю, которая продолжалась.