Я расстроилась, что вампир в очередной раз не посвятил меня в свои планы. А я его еще хлебом угощала!
– На Северной дороге напали на оборотня – правителя Аргуса. Вампир называет его другом. Смешно, о какой дружбе между оборотнем и вампиром вообще может идти речь?!
Я не стала ее переубеждать, Афелия нам-то не верит, а разговоры о дружбе Натана и Лукаса и вовсе всерьез не воспримет.
– И когда они вернутся?
– Понятия не имею. Бортас никогда мне не докладывает о своих делах. Это вы должны мне сказать, когда он вернется, ведь Бортас возится с вами как с детьми.
– Вы просто ревнуете! – догадался Алан.
– Кого? Бортаса?! – Ведунья скривилась. – Я лишь считаю его привязанность к вам излишней. Бортас живет в своем иллюзорном мире и зачастую многого не видит.
– То есть?
Афелия с презрением посмотрела на нас с Аланом.
– Я бы никогда не стала доверять парочке, объявившейся в городе сразу после исчезновения магов.
– Забавно. А мы как раз не доверяем ведунье, устроившейся на работу в Гильдию три года назад и принимающей непосредственное участие в подготовке испытания для магов. – Алан в упор посмотрел на ведунью.
– А при чем тут мое появление в Гильдии? – удивилась нашей осведомленности Афелия.
– Короля Хорсиги убили три года назад! – со злостью сказала я. – Совпадение?
– Вы знали Леонарда? – Ведунья казалась растерянной.
– Знали – не то слово! Леон – мой дед!
Афелия, попятившись, задела стол. Стоявшая на краю чернильница опрокинулась на пол, расплескав все содержимое. Огромное пятно, напоминающее раздавленного паука, растеклось по доскам. Повисло молчание. Ведунья, поднеся руки к вискам, некоторое время ходила по кабинету.
– Что за ересь вы несете! Леонард никак не мог быть связан с какой-то хамоватой девицей! – выпалила она.
– Лиз не девица! – вступился за меня Ал. – Она – принцесса Хорсиги и внучка Леонарда.
– Лиз… – Ведунья будто впервые услышала мое имя, она зашевелила губами, повторяя его про себя. – Полностью твое имя звучит как Элизабет? – Афелия замотала головой. – Не может быть… постой. Настоящая наследница престола должна быть уже коронована.
– Завтра мне исполнится двадцать, – подтвердила я.
– Но почему вы мне сразу ничего не сказали?
– А как, по-вашему, мы должны были себя вести с человеком, изначально презирающим нас? Выложить ему все подчистую? Да и в Иллион мы прибыли не с дружеским визитом, а чтобы найти Тайроса.
– Тайрос… Мне неприятно вам это говорить, но, боюсь, он уже убит.
– Тайрос в безопасности, – перебила ее я.
Конечно, рассказывать о настоящем местонахождении мага той, что еще минуту назад собиралась спустить нас по лестнице, было бы глупостью. Но я чувствовала, какую боль испытала эта женщина при упоминании имени моего деда.
– Вы его нашли?
– Не совсем в том виде, в котором надеялись, но, да, нашли. Слава Вальмонту, нашли!
Афелия резко изменилась в лице. Бледность сменил багровый румянец.
– Никогда не упоминайте при мне его имя, слышите?!
– Вы не признаете существование магистров?! – Столь необычную реакцию я видела впервые.
Вальмонт из всей Тройки является любимым магом народа. Может, потому, что имена оставшихся двух держались в секрете, а может, и из-за распространенного поверья, что именно Вальмонт заточил Бездну. Хотя было бы абсурдным считать, что с Бездной справился один маг, пусть даже он и имел статус магистра.
– Магистры! Самой порядочной из них была Хелена. В отличие от остальных двух она хотя бы старалась помочь народу.
– Откуда вы знаете?! Имя моей мамы не значится ни в одной из книг.
– Леон был не только ее отцом, но и моим другом, и, естественно, что между нами не существовало никаких секретов.
– Тогда я не совсем понимаю, отчего такая неприязнь? Вальмонт занимал место магистра заслуженно.
– Вальмонт! Магистр, предавший остальных. Хелену и Хартара убил именно Вальмонт. – В глазах Афелии плескалась ненависть. – Он предал своих друзей ради трех артефактов, ради той проклятой шкатулки.
– Но убили всех трех магистров! – напомнила я.
– История, которую сочинил сам Вальмонт. Он предпочел погибнуть героем, чем остаться выжившим предателем. Вальмонт инсценировал свою смерть и залег на дно, набираясь сил. Любимец народа, маг, заточивший в шкатулке Бездну, на самом деле мечтал о власти.
– То есть сейчас он жив? – Вконец обескураженная, я опустилась на стул. – И исчезновение магов – его рук дело?
– Естественно, вот только вычислить Вальмонта невозможно. В день нападения на магистров его сильно ранили и, чтобы не выдать свою причастность, ему пришлось отказаться от магии.
– Зато сейчас благодаря артефакту ему удалось завладеть силой вампира, оборотня и… моего отца. – Алан со всей силы ударил кулаком по двери. – Что ж, теперь мы, по крайней мере, знаем его имя.
