От рассвета до заката полностью

Италия в тот период насчитывает около десяти миллионов свободнорожденных, из которых половина - римские граждане и примерно четыре миллиона рабов. В провинциях проживают шестьдесят миллионов человек.

Римские политики вполне понимали опасность снижения рождаемости. Октавиан Август предпринимает меры, чтобы остановить депопуляцию. В его действиях можно найти поразительное сходство с политикой современных правительств. В целом эти действия можно охарактеризовать, как попытку повлиять экономическими мерами на явление, носящее внеэкономический характер.

Новые законы, изданные Октавианом Августом (Lex Iulia et Papia Popea), установили для мужчин в возрасте от 25 до 60 лет и женщин в возрасте от 20 до 50 лет, не состоявших в браке или не имевших детей, ряд имущественных ограничений. Не состоявшие в браке (coelibes) не могли получить имущество по завещаниям, а состоявшие в браке, но бездетные (orbi) могли получать только половину завещанного.

При этом понятие бездетности являлось условным и различным для мужчин и женщин. Мужчина считался не бездетным, если у него был один ребенок, женщина - только если у нее было трое, а у вольноотпущенниц - даже четверо детей. Женщины, удовлетворявшие этим требованиям и имевшие так называемое ius trium liberorum, помимо неограниченного права получать по завещаниям, пользовались и рядом других преимуществ. Все то, что не могли получить лица, не состоящие в браке или бездетные, объявлялось caducum и обращалось в пользу других лиц, назначенных в том же завещании или же, при их отсутствии, в пользу казны.

Холостяки были обложены высоким налогом, им было запрещено посещение зрелищ. Вдовы должны были снова выйти замуж в течение 2 лет, а разведенные женщины - в течение 18 месяцев. Разводы были затруднены: в частности, для развода требовалось 7 свидетелей. Если брак расторгался без основательной причины, устанавливались имущественные санкции. При виновности мужа - он терял предбрачный дар. Виновная в разводе супруга лишалась приданого.

Закон «Об обуздании прелюбодеяний» (Lex Iulia de adulteriis coercendis) устанавливал наказание в виде ссылки на острова в случае измены супруги или прелюбодеяния вдовы.

Безусловно, эти меры помогли стабилизировать ситуацию на семейно-брачном фронте. Однако брак без мужней власти продолжал оставаться законным. Он продолжал позиционироваться в римском праве, как договор между двумя равноправными, свободными сторонами. Не стоит удивляться, что меры по увеличению рождаемости имели ограниченный успех. Настолько ограниченный, что Октавиан Август осуществляет непоследовательный и безусловно вынужденный шаг, который вступает в противоречие с его собственной политикой да и с самой сущностью римского брака. Дети от внебрачного сожительства (libery naturales) были наделены некоторыми правами наследования. Сожительство фактически было узаконено, как неполноценный брак (inaeguale coniugium), и стало называться конкубинатом. Женщина при конкубинате не приобретала социального положения мужа, а дети от такого брака не попадали под власть отца. Так Рим «обогатился» третьей формой брака.

Один суровый сенатор Цецина Север, жалуясь на всевозможные злоупотребления, причиной которых были женщины, заявил: «С тех пор, как они освобождены от уз, которыми наши предки считали нужным их связывать, женщины царствуют в семье, в суде и в войсках».

Поскольку теперь римлянки были в значительной мере избавлены от того, что феминистки называют «господством маскулинности», теперь уже мужчинам приходилось искать благорасположения у женщин. О том, как это делать, современные мужчины, или, по выражению некоторых особ – «мужчинки», могут прочитать в соответствующих изданиях на тему: как покорить, очаровать, закадрить и затащить в постель женщину. По данной теме в интернете существует целая теория под нерусским названием «пикап». Но вернемся в Рим периода правления императора Цезаря Августа, сына божественного.

Его современником был поэт Публий Овидий Назон, родившийся в 43 году до н.э. в зажиточной семье всаднического рода. Надежды отца сделать из сына государственного деятеля рано потерпели крушение. Овидий скоро убедился в своей полной негодности занимать какие бы то ни было административные, судейские или военные должности. Как пишет сам поэт в «Любовных элегиях»:

 «Зависть! Зачем упрекаешь меня, что молодость трачу,

 Что сочиняя стихи, праздности я предаюсь?

 Я, мол, не то, что отцы, не хочу в свои лучшие годы

 В войске служить, не ищу пыльных наград боевых…