Смущенный жестокостью приговора, Коллатин предоставляет право вынести приговор остальным заговорщикам народу. Народ присуждает всех заговорщиков к смерти, отвергая всякое сострадание, когда отец не пощадил собственных детей ради спасения государства. Кровавый приговор исполнен. Виндиций за спасение отчества получил свободу и право полного гражданства. В память о нем, само его имя обращено в награду: впоследствии слово «виндиктировать» значило дать свободу и право гражданства. Юний Брут потерял интерес к жизни и стал искать смерти в бою. Его желание осуществилось. Он погиб на войне, убитый одним из сыновей Тарквиния Гордого в поединке. Коллатин, за неуместное снисхождение к государственным преступникам и отказ от ответственности, несообразный с достоинством верховного правителя, был лишен консульского звания.
- Что, сынку, помогли тебе твои ляхи? - Андрий был безответен.
- Так продать? Продать веру? Продать своих? Стой же, слезай с коня!
Покорно, как ребенок, слез Андрий с коня и остановился ни жив, ни мертв перед Тарасом.
- Стой и не шевелись! Я тебя породил, я тебя и убью! - сказал Тарас и, отступивши шаг назад, снял с плеча ружье.
Выстрелил Тарас. Как хлебный колос, надрезанный серпом, как молодой барашек, почуявший под сердцем смертельное железо, повис он головой и повалился на траву, не сказавши ни одного слова.
Так описывает сцену убийства отцом своего сына в повести «Тарас Бульба» Н.В. Гоголь.
В обоих случаях смертный приговор выносится за предательство. Отличие в том, что в случае с Юнием Брутом действия последнего совершенно легитимны, поскольку по римским законам домовладыка имел право жизни и смерти над подвластным (ius vitae as necis).
Вот еще одна зарисовка из жизни римлян, которая современному человеку покажется и непонятной, и невероятной.
Римляне готовятся к битве с латинянами под Капуей. Консул Тит Манций, имея в виду, что латиняне почти неотличимы от римлян по языку, роду вооружения и боевым порядкам, во избежание ошибок строжайше запретил сходиться с врагом вне строя.
Случилось так, что среди предводителей турм (конных отрядов), высланных в разведку, оказывается и сын консула, именуемый так же, как его отец, т.е. Тит Манций. Подъехав к вражескому лагерю, турма стала на расстоянии броска дротика от боевых порядков латинян. Узнав римских всадников и приметив между ними сына консула, один из латинских вельмож, Гемин Месций говорит: «Римляне, не собираетесь ли вы воевать против латинов одной турмой? Что тогда будут делать консулы и два консульских войска?» «В срок явятся и они», - отвечает Манций. Гемин Месций, отделившись от своих, говорит: «Покуда не подошли войска, не хочешь ли ты, Манций, сойтись со мной, чтобы исход поединка показал, насколько латинский всадник превосходит римского?»
«Гнев ли подтолкнул храброго юношу или боялся он покрыть себя позором, отказавшись от поединка, или же вела его неодолимая сила рока, только, забыв об отчей власти и консульском приказе, он очертя голову кинулся в схватку, не слишком заботясь о том, победит ли он или будет побежден» (Тит Ливий «История Рима»).
