«После того, как были ликвидированы все эксплуататорские классы в нашей стране и не было никаких сколько-нибудь серьезных оснований для массового применения исключительных мер, для массового террора, Сталин ориентировал партию, ориентировал НКВД, на массовый террор.
Этот террор оказался фактически направленным не против остатков разбитых эксплуататорских классов, а против честных кадров партии и Советского государства, которым предъявлялись ложные, клеветнические, бессмысленные обвинения…»
«Конечно, было бы куда лучше, если бы история того периода была написана советским специалистом. Я хорошо понимаю трудности, встающие перед иностранцем в такой работе. К несчастью, однако, при нынешнем положении дел объективное исследование периода и серьёзные публикации о нём могут быть предприняты только вне пределов Советского Союза.»
[Можно считать, что теперь наступило время, когда такие "серьёзные публикации" стали возможны. Эту книгу я отношу к таким публикациям – Авт.]
«Не могу понять, как о человеке, который уничтожил граждан своей страны больше, чем Гитлер, можно рассуждать, годится ли он, чтобы олицетворять свою страну.
Для меня это – катастрофа, не укладывается в моей голове. Я не могу это объяснить на человеческом языке.»
«Русский народ не может погибнуть, как это хотелось бы его врагу.»
«В самой природе, в самом нашем жизненном процессе, столько трагического, что людям надо бы объединить усилия, чтобы хоть как-то уменьшить зло на земле. А вместо этого находятся же такие, которые, взяв всю власть в свои руки, применяют её так, что массово гибнут невинные люди.»
«Как видно из источников, авторы которых были хорошо знакомы
«Вопрос: Почему так много о сталинизме, о Сталине, большевиках, советском прошлом? Лучше бы побольше об искусстве, литературе, поэзии.
Ответ: Это – как рана, которая не зажила, болит и кровоточит. Пока в этом прошлом глубоко не разберутся и не дадут ему однозначную официальную точку зрения, – приговор, на высоком правовом и государственном уровне, – так всё и будет продолжаться, всем нам во вред.»
«Человек создан для счастья, как птица – для полёта.»
[Примечание автора перед изданием книги:
