Но может быть, все не так? Может быть, Ваню не отягощали своим назойливым вниманием государственные деятели, может быть, он был далек от всего, что творилось в те годы в Москве, и мирно играл в кремлевском песочке, строил песчаные города-крепости, устраивал под ними подкопы, а потом уходил в окружение сладкозвучных воспитательниц, в хоромы каменные, по два раза в день спал, ни о чем не тревожась, не вникая в жизнь взрослых? Нет, не было этого! В детские игры Ваня, сын Василия III, может быть и играл, но взрослые дела покоя ему не давали сызмальства, и подтверждением тому является хорошо известный факт, произошедший перед началом очередной войны с Литвой.
Ее начал король Сигизмунд. Боярская Дума призвала митрополита, семилетнего Ванечку, Елену Васильевну на совет: воевать – не воевать. Ваня сидел на троне. Митрополит сказал ему громогласно: «Государь! Защити себя и нас! Действуй, мы будем молиться». Ваня после этого совета пошел спать, а русское войско ночью отправилось в поход. О чем думал, засыпая, семилетний мальчик, которого еще в 1534 году лишили опекунского совета, затем – двух дядей, дедушки Михаила Глинского… О чем мог думать Ваня в тот несчастный для него день, когда внезапно умерла еще молодая, энергичная, волевая, жизнерадостная Елена Глинская?
