Иван IV политик, государь, призванный судьбой и историей поддерживать и усиливать энергетический вектор силы формирующейся и быстро набирающей мощь нации. Курбский для него не просто болтливый диссидент, но – символ веры для других. Это опасно. Нации, вокруг которой закружились люди и страны Европы, нации почти созревшей для стремительного рывка на восток, на юг, способной родить империю, диссиденты не нужны. Грозный это прекрасно понимал, он обязан был уничтожить эту заразу, раздавить ее физически и морально. А в таком деле жезлы, пытки и костры не так действенны, как слово. Грозный бросается в неравную схватку с диссидентом Курбским, не понимая, – о, чудак-человек! – что Курбский непобедим, что явление это (а оно зародилось гораздо раньше, еще при Святославе) на Руси не людьми надумано, не личностями, а – судьбинушкой горькой, что не в силах царь Иван Васильевич, крепкий мужик, сокрушить крохотного белого карлика – «диссидентство». Не дано – не судьба.
В начале первого послания Грозный в стиле велеречивом, словом церковно-славянским ставит на место себя самого. Высокое место – царское. Православный христианский самодержец. Третий Рим. Прелюдия еще не окончена, но уже расставлены акценты: я царь православной державы, а ты – изменник, преступник «честнаго и животворящего креста господня», губитель христианский. Для грубого политика дальше можно было не продолжать: предатель ты, а с таковыми у нас один разговор – на дыбу. Но Грозный не заканчивает послание и терпеливо разъясняет изменнику содеянное им и, главное, то, к чему приведет предательство: «Аще ти с ним и воевати, тогда и церкви разоряти, и иконы попирати, и християн погубляти…».
Велеречивость прелюдии быстро уступает место неистовому напору мысли и слова, политик еще силен, но все образнее речь, все больше страсти, душевного откровения от строки к строке. Никаких преград, никаких канонов. Как хочу, так и пишу. Грозный с напряженным терпением продолжает излагать изменнику (да не ему, а тем, кто рискнет повторить его опыт) свою точку зрения, призывая в помощники Священное писание, историю давнюю и близкую, обильно пересыпая мысли поговорками и пословицами, изречениями мудрецов и пророков.
История давняя учит. История близкая душу теребит, томит. Жизнь Грозного была суровой в годы юности, многое пришлось испытать царствующему мальчику, юноше, в том числе и по вине опекуна – Андрея Курбского, и в послании к нему царь не пытается даже остановить себя от разоблачений. Воспоминания детства сработаны крепко.
