Федору поднесли доклад Собора, который был созван специально для рассмотрения этого дела. В докладе говорилось: «Жизнь царевича прекратилась судом Божиим; Михайло Нагой есть виновник кровопролития ужасного, действовал по внушению личной злобы и советовался с злыми вещунами, с Андреем Мочаловым и с другими; граждане углицкие вместе с ним достойны казни за свою измену и беззаконие. Но сие дело есть земское: ведает оное Бог и государь; в руке державного опала и милость. А мы должны единственно молить Всевышнего о царе и царице и тишине и благоденствии народа!»[136].
Федор выслушал доклад и передал дело боярам, приказав казнить виновных. Это действительно слабоумное решение ставит под сомнение «блаженность» царя, блаженные не убивают. Самое большее, на что они способны, – предсказывать. Федор то ли устал блаженствовать, то ли действительно был он ленивым недоумком, этим приговором обрек на смерть более двухсот в общем-то ни в чем не повинных людей. Исполняя волю царя, казнили этих несчастных, другим отрезали языки, многих бросили в темницы, выслали большую часть населения Углича в Сибирский город Пелым. Это был один из самых глупейших приговоров за всю Российскую историю. Борис Годунов, от которого во многом зависело окончательное решение царя, проявил в тот момент политическую близорукость. Возвысившись над всеми, приблизившись к трону, он к этому времени превратился безвозвратно в слишком самоуверенного в себе царедворца, совсем оторвался от того, что многие избалованные высоким положением люди пренебрежительно называют толпой. Да, на вид толпа безлика, тупа, бараноподобна. Иной раз она поражает воображение своей непоколебимой ленью, бессловесностью, терпением, всепрощением. Это – толпа. Очень энергоемкое существо. Этакий мощный конденсатор, на пластинах которого скапливаются плюсы и минусы человеческого мусора. Естественно, этот процесс накопления энергии пробоя небесконечен. Годунов мог бы смягчить приговор слабоумного. Он этого не сделал. И ответ пришел тут же. Молчаливая толпа, не имея иных средств борьбы с зарвавшимся правителем и слабоумным Рюриковичем, вспомнила одно свое старое-старое средство. Не со зла вспомнила, но от обиды за тех двести убиенных и тех, кому вырезали якобы за ненадобностью языки в городе Угличе.
