Обвинять Алексея Михайловича в гибели от чумы даже одного подданного было бы абсурдно, впрочем, так ли уж абсурдно?! Хорошо известно, на каком низком, примитивном уровне находилась русская медицина в XVI–XVII веках. Окончательно оторвавшись от медицины языческой, обозвав колдунами знатоков лечебных трав, знахарей, волхвов, русские люди (в лице царя, высшего духовенства, бояр) не приобщились еще к западно-европейской медицине и оказались один на один со всеми болезнями. В Кремле, правда, служили медики из Германии, других стран. Но, во-первых, они вряд ли знали искусство Гиппократа и Галена лучше митрополита Алексия, излечившего в свое время глазную болезнь Тайдулы а, во-вторых, обслуживали они лишь несколько десятков человек. Граждане огромной державы, даже русской столицы, рассчитывать на медицинскую помощь не могли.
Именно поэтому так много было жертв каждый раз, когда на Русь налетала чума. Три года она буйствовала на территории Восточной Европы. Три года ослабляла ввязавшуюся (по всей видимости, несколько преждевременно) в сложную войну страну Московию.
Но русские упорно дрались с поляками, побеждали их, отвоевывали исконно русские земли. «Польше, по-видимому, приходил конец. Вся Литва покорилась царю; Алексей Михайлович титуловался великим князем литовским… Вековая распря Руси с Польшею тогда разрешалась»[157]. Но разрешиться она «тогда» не могла!
Победы русских напугали всех ее соседей, а также страны Западной Европы, для монархов которых успехи Алексея Михайловича явились полной и очень неприятной неожиданностью. Русское государство (такой прекрасный склад, такая чудесная скатерть-самобранка, такая удобная территория для международной торговли) вдруг заявило о себе во весь голос, придвинулось к Западу, резко усилилось, стало опасным! Разве могли допустить это турки, мечтавшие об экспансии на северных своих границах?! Разве понравилось это папе Римскому с его упрямой идеей всеобщей католиколизации земного шара? Разве поляки были еще так слабы, чтобы сложить оружие, признать поражение? Разве шведы, почувствовавшие вкус побед во время Тридцатилетней войны, уже забыли о воинских подвигах Густава Адольфа? Нет.
Шведы первыми вмешались в русско-польские дела, и король Карл-Густав сначала завоевал все коренные польские земли, а затем гетман литовский Януш Радзивилл объявил себя подданным шведского короля в обмен на обещание вернуть ему завоеванные русскими земли.
