Произошёл случай в жизни Ивана, который объясняет многое во взаимоотношениях русских и азиатов (киргизов и башкир). Когда Иван стал управляющим большими имениями, местные киргизы и башкиры, владельцы земель, стали приглашать его участвовать в их праздниках. Это была простая жизнь: гости или наблюдали за празднеством, или сами в нём участвовали. Были скачки на лошадях, много еды, главным образом, ягнятина, поджаренная прямо на огне. Не было столовых приборов, мясо брали руками из общего котла. Один обычай огорчал Ивана: он, как почётный гость, должен был есть самые жирные куски, которые предлагал хозяин, беря их грязными руками. Отказ означал оскорбление, поэтому брат должен был изображать признательность за эту честь.
В конце концов, Иван приобрёл множество друзей. Один из них решил поучить его манерам. Он сказал, что местные любят Ивана, и поэтому они огорчаются, когда он ведёт себя не должным образом. Иван хотел знать, что же не так. Друг объяснил, что когда он просто говорит “спасибо” хозяину, то тот не считает это искренним выражением благодарности. Гость должен не просто поблагодарить, но ещё и отрыгнуть еду, тогда хозяин знает, что человек действительно насладился угощением. После такого совета Ивану пришлось учиться отрыгивать. То, что принято в одном обществе, может быть не приемлемо в другом.
Вообще, русские, продвигавшиеся на Восток, старались следовать местным обычаям, поэтому они воспринимались местными не как завоеватели или посторонние, а просто как соседи.
Практически каждый год мой отец увеличивал свои угодья, прикупая их вокруг основного имения. К началу 90-х гг. у него было 3 больших имения: 20 тыс. акров (Точковский) в 110 км. от Оренбурга, 25 тыс. акров (Мельничный или Большой Уран), недалеко от ст. Новосергиевская, 5 тыс. акров (Алябинский) недалеко от этого же места.
Я думаю, дед Матвей умер в 1891 г., и моя мать получила, совершенно неожиданно, половину его собственности, и это увеличило наше состояние в два раза. Она наследовала следующие имения: Малый Уран, 15 тыс. акров, соединив их с отцовским Большим Ураном; Землянский, 25 тыс. акров земли возле Бузулука; Перовский, 22 тыс. акров в 145 км на юг от Самары и недалеко от большого села Большая Глушица; Сестринский, 16 тыс. акров, недалеко от Перовского.
Кроме земель, моя мать получила городской дом своего отца, который стал местом жительства нашей семьи на протяжении всей моей жизни в Самаре. Этот дом был дважды расширен отцом: первый раз, когда они переезжали в него, второй раз - в 1902 г., после чего дом стал лучшим в городе. Он находился в трёх кварталах восточнее от площади с памятником Александру II, на северной стороне Заводской улицы (после революции-ул. Венцека). Дом занимал центральную часть квартала. Длина его была 90 метров после приобретения отцом участка земли рядом с домом деда.
Так, в начале 90-х гг., мой отец стал известным миллионером со 128 тыс. актами земли, быстро поднимающейся в цене, т. к. самарские земли всё более заселялись землевладельцами с юга России, и с третью собственности большой мельницы, стоимостью в 750 тыс. рублей, но с большей реальной стоимостью.
Управление всеми делами было распределено между моими старшими братьями так: Матвей - главный управляющий мельницы, Иван - управляющий восточными землями около Оренбурга, Виктор управлял двумя южными имениями около Большой Глушицы. Ведение дел было перестроено: фермы стали более прибыльными за счёт покупки и выращивания скота; огромное внимание уделялось разведению породистого скота, такого как молодые коровы и лошади для армии; проводились эксперименты по выведению наиболее подходящих для нашего климата сортов зерновых.
Во время этой интенсивной деловой деятельности отец никогда не забывал о городских делах. Он был избран гласным городской думы в 1881 г. и переизбран в 1885, 1889 гг., служил членом городской Управы, исполнительного органа городского самоуправления. В 1893 г. стал городским головой Самары (Так в рукописи, прим. ред.).
Муниципальные выборы в России были совершенно свободны от политики, так как право голосовать обуславливалось собственностью. Например, наша семья имела два голоса: один - благодаря собственности на дом, другой - на мельницу. Избиратели были заинтересованы в разумном управлении городскими делами, они не могли бы позволить управе совершать необдуманные поступки, так как именно они платили прямой налог в городскую казну. Считалось за честь быть избранным в Городскую думу; гласные думы не получали платы за работу, лишь члены управы и городской голова получали мизерную заработную плату.
