Хотя отец, в основном, занимался своим бизнесом, значительную часть времени он посвящал городским делам. Кроме описанной выше деятельности, он помогал школам и церквям деньгами и конкретными делами. Он был сторонником изменения школьных программ с целью их приближения к требованиям времени. Когда в Москве в 90-е гг. появился новый тип школ (с изучением экономических наук в дополнение к основной программе), он настоял на том, чтобы меня и моего старшего племянника Николая послали учиться в Москву в 1898 г. Эти школы существовали на средства спонсоров-бизнесменов. И такая школа была открыта в Самаре в 1902 г., куда и поступил мой племянник Александр.
Из-за того, что в это время я жил в Москве, мне редко удавалось быть с отцом. Поэтому я запомнил только два его высказывания. Когда мы ехали в коляске по городу, ему часто приходилось снимать шляпу, так как у него было очень много знакомых, о чём я сказал ему. В ответ услышал: “ Да, это все мои знакомые, но запомни, если ты собираешься делать что-то для других, то у тебя будет много молчаливых друзей и очень много разговорчивых врагов.” Я запомнил ещё одно его высказывание: “Заботься о людях, которые работают для тебя, даже если это стоит денег - и ты получишь не только награду после смерти, но и прибыль.”
На наших фермах мы всегда хорошо кормили сезонных рабочих и оказывали им медицинскую помощь. Обычно сразу во многих хозяйствах нанимали на работу, но там, где это делали раньше, могли предложить более низкую плату. Потом она поднималась, так как свободных рабочих рук становилось меньше. Обычно мы начинали нанимать рабочих раньше, а значит и дешевле, так как урожай у нас созревал быстрее, чем в других хозяйствах. Но наши работники не уходили к другим хозяевам, даже если те предлагали более высокую оплату труда. Они оставались работать у нас подолгу, потому что у нас условия труда были лучше, а это делало себестоимость нашей продукции ниже обычной.
Сейчас я хотел бы рассказать кое-что из моей жизни, это может быть интересным.
До 1896 г., когда умер мой брат Матвей, я рос вместе со своими братом и сестрой, которые были младше меня. Я был одиноким ребенком, так как не было никого в семье моего возраста и мне не с кем было играть. Зимой мы жили в городском доме. Лето я обычно проводил в Большом Уране, нашем поместье, среди загонов со скотом, наблюдая за взрослыми и пытаясь подражать им. Лучшим времяпрепровождением для меня была рыбалка на речушке, которая была перекрыта дамбой и образовывала пруд. Иногда я ходил рыбачить один и пытался делать это как взрослые. Однажды это чуть не стоило мне жизни. Я видел, как иногда мои взрослые приятели прикармливали рыбу в тихих местах. Я сделал также в тайне от других и пошёл рыбачить. Мне посчастливилось поймать большую рыбину, но она затащила меня в пруд, так как я не мог выпустить из рук свою удочку. Меня спасли, но я не хотел идти домой до тех пор, пока не высохну.
С 1896 г. я жил в семье брата Матвея, поэтому лето я проводил в Перовском и там начал учиться вместе с сыном брата Николаем. В 1898 г. мы вместе с ним поехали в Москву сдавать вступительные экзамены. Я поступил, а он - нет. Но было решено не разнимать нас, поэтому мы оба начали учиться в подготовительном классе Александровского коммерческого училища, куда и поступили потом вместе в первый класс. Так в августе 1898 г. начался новый период моей жизни, в Москве.
Я учился на класс ниже, чем мог бы по моему возрасту. Может быть, поэтому я обычно не принимал участие в ребячьих играх. Может быть, этому способствовала дисциплина, установленная в училище: весь день был расписан по часам. Но я обычно занимался тогда, когда многие просто убивали время ничегонеделаньем.
В ноябре в училище разразилась эпидемия тифа, я тоже заболел. Училище было закрыто до Рождества, но я смог вернуться только в феврале. Из-за этого в третьей четверти я занял только второе место по успеваемости. Первое было за Колей Ветчинкиным. Но затем, в конце учебного года, я опять
стал первым учеником, и мы с Колей стали лидерами в классе. Так началась наша дружба и тесный союз.
Сейчас я вернусь к летнему времяпрепровождению. Каждый, кто достигал 10-тилетнего возраста, получал на лето лошадь. Младшие могли только ездить на старой лошади, которая никогда никого не травмировала. Она останавливалась, если наездник начинал с неё сползать; если он падал, то лошадь останавливалась. Самое большое удовольствие было - скакать на лошади. Так как поместье занимало 22 тыс. акров, то пространство для скачек было огромным. Мы устраивали скачки, нарушая запрет. Но кто из нас обращал на это внимание? Ещё было одно удовольствие - купаться в одном из четырёх прудов, образованных дамбами в широкой долине, где находились постройки поместья.
