Коул глухо застонал. Господи, какое искушение! Да, это искушение, которому он должен сопротивляться всеми силами. Женщина почти наверняка замужем. Что сделал бы он, Коул, если бы кто-нибудь хоть пальцем дотронулся до Мегги, пользуясь ее беспомощностью? Да убил бы на месте! Мысль о покойнице охладила его, точно ведро ледяной воды. Он оттолкнул Стефани.
– Вы всегда так ведете себя, когда рядом оказывается мужчина? Надеюсь, никто из рабочих не подойдет к вам слишком близко! Ведь они не смогут отказаться от такого приглашения!
Стефани вспыхнула и бросилась бежать. Опрометью влетела в спальню, упала на кровать и зарылась лицом в подушку. Какое унижение! И как она могла так поступить? Ведь видела, что Коул очень сердит. Но одно его прикосновение – и она чуть не упала к нему в объятия.
Она подскочила к зеркалу. Закусив губу, она стала расплетать волосы – дергая, чуть ли не вырывая их с корнем.
Коул обвиняет ее в легкомыслии, и, действительно, она повела себя с ним как настоящая распутница! Может, она и вправду, сама того не замечая, заигрывала с ковбоями? Может быть, Салли права, и в прошлом у Стефани скрывается постыдная тайна?
Стефани открыла музыкальную шкатулку Мегги и, услышав первые ноты нежной мелодии, едва сдержала подступившие к горлу рыдания – такой несчастной и униженной она себя чувствовала.
Кейт так и не вышла из соседней комнаты. Ей очень хотелось утешить Стефани, но она понимала, что это бесполезно. Ссору Коула и Стефани она слышала, хотя слов не разобрала. Черт бы побрал Коула с его скверным характером!
Этой ночью Стефани вновь приснился кошмар. На этот раз у преследователя было лицо Коула, и он выкрикивал страшные обвинения. Стефани проснулась в слезах. Прибежала Кейт, обняла ее, и Стефани вцепилась в нее так крепко, словно спасалась от гибели.
– Доброе утро, – тихо поздоровалась Стефани, войдя на кухню, где Кейт готовила завтрак. Стефани надела старое серое платье и стянула волосы в привычный узел. Она выглядела как всегда – только глаза у нее покраснели и опухли, да лицо не светилось улыбкой.
Коул и без того чувствовал свою вину. Но ненавистное серое платье и унылое лицо Стефани добили его вконец!
– Какого черта вы опять натянули эту тряпку?
– Мне так удобнее, – отрезала она и отвернулась.
Всю эту ночь Коул провел без сна, ругая себя на все лады. Перед его глазами стояла Стефани – в зеленом платье, в ореоле пушистых локонов. Она была так прекрасна! Да, конечно, в нем взыграла ревность. Но по существу Коул прав. Ковбои не привыкли иметь дело с порядочными женщинами. Они могут совершенно превратно истолковать приветливую улыбку Стефани и ее невинное кокетство.
Но ведь он сам чуть не сделал то, что – как он боялся – могли сделать рабочие! А его последние слова и вовсе непростительны! Он хотел побороть внезапно вспыхнувшее влечение – и в результате смертельно оскорбил Стефани.
За завтраком Стефани не разговаривала ни с кем, кроме Джоша и Кейт. Один ковбой попытался завязать с ней беседу, но, поскольку она не отвечала, он пожал плечами и занялся едой.
Наконец Коул не выдержал. Решительными шагами он подошел к плите, где Кейт жарила толстые ломти ветчины.
– Джон Симпсон обещал приехать рано, так что с минуты на минуту объявится Пруди. И нечего так смотреть! – яростно прошептал он. – Я знаю, что ты обо мне думаешь!! И ты права!!! – Он нахлобучил шляпу. – Сделай мне одно одолжение: когда она снимет это проклятое платье, брось его в печку!
Вскоре после завтрака, нагруженная корзинами с едой, появилась Пруди Симпсон. Эта веселая, добродушная женщина была ровесницей и хорошей приятельницей Кейт: не успела она войти, как между женщинами завязалась оживленная дружеская беседа. Через несколько минут Стефани уже знала, что у Пруди четверо сыновей, но приехали только двое средних.
– Когда Томми, младшенький, напоролся вчера на кактус, Билли Рей чуть не взвился под потолок. Мало того что его не берут на клеймение и оставляют дома на хозяйстве, так ему еще за братом присматривать. – Пруди рассмеялась. – Уж не знаю, кто из них больше огорчен. Как бы они там не поубивали друг друга!
Три женщины хлопотали у плиты, готовя еду для всей артели, и шутки и добрый смех наполняли комнату, словно солнечный свет. Стефани потихоньку забывала о своей обиде. Просто невозможно предаваться унынию рядом с Пруди Симпсон. За все утро эта женщина сказала лишь одну колкость.
– Гм! Салли Лангтон прислала своих рабочих клеймить скот, а кормить их кто будет? Могла бы и помочь. – Она пожала полными плечами. – Впрочем, она скорее пойдет клеймить скот, чем встанет к плите. – Она взглянула на Стефани. – Вы уже знакомы с нашей веселой вдовой?
– К несчастью, да. Несколько недель назад она заходила на чашку чая.
Пруди понимающе кивнула.
– Не могла удержаться, чтобы не посмотреть на вас. Ведь ей если что втемяшится в голову, ничто ее не остановит. Она положила глаз на Коула Кентрелла и на это ранчо. Вы уж будьте с ней поосторожней. Язык у нее змеиный, и она чуть что пускает его в ход.
