От счастья не убежишь полностью

Бенджамин долго рассказывал о предприятиях, акции которых теперь принадлежали Стефани. Она покорно слушала монотонно гудящий голос, а сердце ее сжимала тоска. Все это, все богатство до последнего цента она бы не задумываясь променяла на любовь одного упрямого ковбоя. Она с усилием отогнала непрошеные мечты и подписала документы.

– Отлично, – с улыбкой сказал Бенджамин. Затем он достал пухлый пакет и передал ей через стол. – Здесь личные бумаги вашего отца, он отдал мне их когда-то на хранение. Купчая на дом и все в таком роде.

– Пусть они лучше останутся у вас.

– Как хотите. Но, может быть, вам стоит сперва их просмотреть?

– Хорошо. – Она взяла пакет и встала. – Бен, спасибо вам за все.

– Это мой адвокатский долг. – Он крепко пожал ей руку. – Ваш отец гордился бы вами. Он одобрил бы, что вы отдали компанию молодому Пикетту. Вы благородная женщина.

– Боюсь, Орсон с вами не согласится, – усмехнулась Стефани.

Стефани совсем забыла об отцовских бумагах. Только через несколько дней, изнывая от скуки, она вдруг вспомнила о пакете и вскрыла его. Как она и ожидала: куча разных документов, брачный контракт родителей, дедушкины деловые записи. Вдруг внимание Стефани привлек конверт, адресованный ей самой.

– А это что такое? – воскликнула она вслух и вытащила конверт из стопки бумаг. Сердце ее в волнении забилось. Почерк Элизабет! Взглянув на дату, Стефани с изумлением поняла, что письмо почти девятилетней давности. Почему же отец его не отдал? Стефани уселась с ногами в свое любимое кресло и начала читать.

«Милая Анни!..

Глаза Стефани заволоклись слезами. Никто, кроме Элизабет, никогда не называл ее «Анни», и на нее нахлынули мучительные воспоминания.

...Пожалуйста, прости меня. Мне давно следовало написать, но обида на папу заставляла меня молчать. Когда я узнала, что мама развелась с моим отцом, чтобы выйти за твоего, я ее возненавидела. Я думала, что она нарушила супружеские обеты из-за денег. У меня была одна мысль: найти своего настоящего отца и хоть чем-то загладить зло, причиненное ему матерью. Папа не отпускал меня – тогда я думала, что из злобы и упрямства. Теперь понимаю: единственный его грех в том, что он слишком сильно меня любил. Он никогда не видел моего отца и знал о нем только с маминых слов. Понимаешь, он просто за меня боялся.

По-моему, мама не была счастлива в первом браке. Ты ее не помнишь, но она была доброй, общительной и очень ранимой. Она любила ходить в гости, нарядно одеваться. Они с папой были созданы друг для друга и, должно быть, очень друг друга любили. Я уверена: то короткое время, что они прожили вместе, они были очень счастливы.

Мой отец, Коннор О'Рейли, совсем не похож на Эштона Скотта...

Стефани сдвинула брови. Коннор О'Рейли... Где она слышала это имя? Она пожала плечами и вернулась к письму.

...Он своими руками отвоевал свое королевство у дикой прерии. Он так любит свою землю и скот, что ничего другого ему и не нужно. Он не терпел капризов – он и теперь называет их не иначе, как «блажь твоей мамочки», – и скоро разочаровался в маме так же, как и она в нем. Мне кажется, он был только счастлив, когда она ушла.

Сперва отец вообще не хотел меня видеть —

понимаешь, я же ее дочь. Но я не испугалась его суровости, и скоро мы оба поняли, что очень друг другу нравимся. Отец тяжелый человек, но я его очень люблю. И я действительно его дочь, потому что люблю эту удивительную землю не меньше, чем он.